Привет!
Сегодня я тебе расскажу, как к нам приезжало телевидение. Один раз оно приезжало летом как раз в приезд режиссера. Помню, что меня папа быстро покатил по коридору, видимо мы уже опаздывали. А Аня разговаривала с репортером.
— Вы Лилю снимите, пожалуйста и Ларису. У нас будет пресс-конференция в «Смолине», они не смогут прийти.
Возьмите сегодня у них интервью, пожалуйста. Лиля, ты готова?
— Конечно готова!
— Вот и прекрасно!Девушка подошла ко мне.
— Здравствуйте, мы сейчас закрепим микрофон. Представьтесь, пожалуйста.
— Меня зовут Лилия Гладкова, — сказала я и растерялась.
Нет, я совсем не испугалась камеры, и репортера тоже не испугалась, она же не кусается. Испугалась я того, что она молчит. Будто воды в рот набрала, а раньше, когда я давала интервью, то мне задавали вопросы, а я отвечала на них. А тут гробовая тишина. А камера включена и время идет. Нас учили, что, если на сцене твой партнер растерялся и не дал тебе нужную реплику, ты делай свое дело. И вот я поблагодарила родителей, стала давать интервью. Рассказала о том, что Наталья Фредовна репетировала с нами поклон. И я очень благодарна ей за это. Что ради театра нужно оставлять все свои плохие мысли и жить. Я сказала, что моя мама говорит мне: «Дочь, гордись, что ты играешь в этом театре. Когда- нибудь ты будешь вспоминать о том, что стояла с настоящими актерами за настоящими кулисами, а не за кулисами из маминой юбки». На этом моменте репортер засмеялась. И я подумала, слава богу, ожила.Когда она уже брала интервью у Ларисы, то Лариса отвечала на вопросы, и они с репортером даже обнялись.Второй раз я помню, что к нам приезжало телевидение уже зимой. Благодаря съёмочной группе я в первый раз разделась в раздевалке.
Так было нужно для кадра.
— А вы ее что раздевать-то не будете? — спросила репортер у папы.
— Так я ее там в зале раздену, мы так привыкли.
— Нет, нам надо в раздевалке.
— Ну, поехали в раздевалку, раз надо!- Привет! — закричала я ребятам и стала рассматривать раздевалку — новое помещение для меня. Вера Павловна, видимо, уже работала с телевидением и знает, что когда снимают, надо ходить осторожно, чтобы не помешать. А Римма увидела меня в раздевалке и тоже закричала:
— Привет!
— Уйди, ты не видишь у нас тут телеидение!
— Вижу, а ты что боишься, что ли? Тебя же уже снимали.
— Я не боюсь, видишь у нас тут Дашу с Максимом пытаются снять. Они непринужденно болтают тут у нас. А ты всё перегородила.
— Ухожу, ухожу, как будто меня тут не было.Даша стеснялась разговаривать на камеру. Репортер пыталась раскачать ее, задавала вопросы. Я помню свои чувства, как мне тяжело говорить на камеру и пыталась помочь Даше.
— Ну же, Даша! Расскажи как ты в театр пришла. Про Алёнку Курятникову расскажи, что вы с ней одноклассницы.
Мне кается, что именно после этой реплики. Даша немного расслабилась и стала говорить раскованее.- Ребята, там уже на сцену зовут!
Я очень волновалась в тот день, что мы что-то сделаем не так, и это запечатлеет телевидение. И поэтому по максимуму пыталась настроить ребят и руководителей. Саше например, я сказала: -Ты видел мужчину с камерой?
— Да, да.
— Вот покажи ему какой Саша гордый факельщик! И гордый конёк!А за моей коляской тем временем готовили арфу.
— Вера Павловна, тут надо нажиулить, — говорила Наташа.
Папа смеялся:
— Похоже будет так. Зрители уже соберутся в зале, а Вера Павловна с Наташей скажут: «Подождите, у нас еще не готово».Также помню как, Оксана сказала Полине:
— Полина, принеси, пожалуйста, мою тетрадку с замечаниями от Татьяны Ивановны.
— Я ее открываю и просто начинаю рыдать.Ты представляешь, какое во мне напряжение!
Видимо лица у многих из нас вытянулись, потому что она тут же весело сказала:
— Слезы — это душ для души, всё нормально — работаем.А я подумала, что на площадке я ни разу больше не пожалуюсь, как бы трудно не было, потому что ей в 1000 раз труднее, а она веселится.Репетиция прошла отлично. Мне даже показалось, что репортер заплакала, когда
закрывали кулисы. Хотя может быть мне это только показалось. Мне последнее время много чего кажется.
