Рубрика: Дневник Лили

Привет!
Мы поздравляли Оксану с днем рождения. Она стояла с подарочным пакетом в руках, и Женя читала ей что-то с открытки, что-то видимо настолько трогательное, что Оксана заплакала.
Даша уже знала, что сейчас будем петь каравай Оксане, поэтому встала за мою коляску, чтобы сразу повезти меня.
— Даша, Даша, — зашептала ей я, что я к Оксане хочу. — Она плачет, значит, у нее тревожно на душе, ее надо спасти. И я это сделаю.
— А ты не видишь, что Женя ее поздравляет? И это она от радости плачет. Всё хорошо, не надо ее спасать, пусть плачет.И в этот момент наши запели каравай.
— Вот теперь пошли.
Обняться с Оксаной мне тогда так и не удалось, хорошо, что я ее спасать не кинулась.Репетиция в тот день была почему-то очень тяжелой. Аня не вышла вовремя на сцену. И Вова закричал
— Андревна!
Я не поняла, что он от Андревны хочет. Поняла только одно, что ей срочно нужно на сцену.
— Зонтик, зонтик, где мой зонтик, — ворчал Вова за кулисами.
О, как я ненавидела себя, за то что ничего не могу делать. Я знала, где находится Вовин зонтик и даже видела его, я даже уверена в том, что и Вова его видел тоже, но у него была паника. В перерыве к Вове подошла Полинка и попросила:
— Владимир Александрович, сделайте мне массаж.
— Что ж ты так официально! Свои люди, конечно, сделаю. Ложись.
Мне показалось, что Вова после этого расслабился.- Так, ребята, давайте сейчас бабочку сделаем и по домам. Почему Лиля не завернута в кокон? — спросила Оксана.Бабочка не получалась. Вова ворчал:
— Женя, блин, держи!
— Поздравляю! Женя, ты теперь блин, — сказал ей папа.
— Хорошо, — отозвалась Женя и стала держать крыло крепко.
— Бабочка взлетела. Все домой! — сказала Оксана и взяла мою коляску. — Улепетываем отсюда. Полина посмотрела на нее.
— Да, я — странная женщина, когда-то выхрюкиваю, а когда-то улепётываю.Оксана была так счастлива, будто она маленькая девочка, которой купили куклу с коляской, и она катает куклу, показывая всем. Поэтому, когда папа на улице подошел к ней и попытался отобрать коляску, она сказала:
— Что ты не видишь: мы улепётываем. Дай нам доулепётывать!
— Не мешаю, не мешаю, — сказал папа и отошел.
Как никак она именинница сегодня!

Привет!
Когда мы в тот день приехали в ДК, я еще на улице увидела Вову. Он был в кожаной куртке и кепке. Мне показалось, что он вовсе не Вова, а он же Гера, он же Гога, он же Юра, он же Гоша, он же Жора .
— О, Вовочка пришёл, — сказала я.
— Да пришел, пришел твой Вовочка. Честное слово, она мне так не радуется, — папа сказал Вове.
— Вот смотри он нам дверь держит.
— Видимо и он меня ждал, соскучился наверно.
— А, по-моему, он просто замерз.
— Ой, папа какой ты не романтичный, пошли уже.Полины сегодня почему-то не было. Зато была Настя Кириевская, её младшая сестра.
— Давай ты подержишь шлейф у Максима, — предложила ей Оксана.
— Ммм, — обиженно промычала ей Настя.
— Что с гитарой хочешь танцевать? А ты сможешь?
Вместо ответа Настя подхватила гитару и подняла ее над головой.
— Привет, — сказал ей Володя. Затем добавил тоном, не терпящим возражений:
— Положи, где взяла.
— Да, я сейчас с ней Полинину партитуру пройду.
— Репетировать-то надо, — сказала Оксана.Даши в тот день тоже не было. Зато был Масяня (мой младший брат, ему 7 лет). И на сцене где Даша с Максимом соприкасаются ладошками, папа обернул Масяню коричневой тканью и подтолкнул его на сцену:
— Давай, ты влюблен в Максима, ручку к нему тяни вот так. Теперь иди.
Когда ребята увидели, кто заменяет Дашу, они так и покатились со смеху. Но Оксана не возразила. Больше, правда, некого было ставить: все остальные были заняты в этой сцене. Настя бегала за кулисами и волновалась.
— Дед Максим, когда мне выходить и что делать?
— Тише ты, — говорил ей мой папа (Моего папу иногда зовут Дед Максим. У нас в школе три Максима, видимо, чтобы не путаться).
— Делай то, что показала тебе твоя мама. Я видел у тебя очень хорошо получается.
И это была правда. Дети трудились наравне с нами. Они не жаловались на усталость. И четко выполняли все поручения, достойное поколение подрастает, подумала я.Вдруг услышала:
— Сцену с влюбленными надо переснять. Где Даша, которая Масяня?
Папа стал озираться по сторонам, но Масяни нигде не было, тогда папа решил сам стать Дашей, чтобы спасти положение. Обернулся коричневой тканью и, улыбаясь, вышел на встречу Максиму. Тот видимо не ожидал такого поворота. Он даже немножечко впал в ступор, но через секунду взял себя в руки.
— Ну давайте, — сказал он потихоньку, и они с Дашей-папой потянулись ладонями друг к другу.В конце занятия нас спрашивали: кого из своих партнеров вы хотите похвалить сегодня и за что? Когда папа говорил, Настя не могла усидеть на месте. Показывала на себя руками, почему-то решила, что папа был ее партнером сегодня. Когда все разошлись, я сказала Насте.
— Ну ты же, понимаешь, что это Полинина роль.
— Да, понимаю.
— И ты понимаешь, что во время спектакля ты с нами выступать не будешь.
— А мне все равно приятно.У меня защекотало в носу и показалось, что я сейчас заплачу, потому что дети, они просто хотят быть нужными и полезными в независимости от того, что им за это будет. Наш Масянька говорит: я просто помогаю, но я уже артист!

Привет!
Сегодня я тебе расскажу, как к нам приезжало телевидение. Один раз оно приезжало летом как раз в приезд режиссера. Помню, что меня папа быстро покатил по коридору, видимо мы уже опаздывали. А Аня разговаривала с репортером.
— Вы Лилю снимите, пожалуйста и Ларису. У нас будет пресс-конференция в «Смолине», они не смогут прийти.
Возьмите сегодня у них интервью, пожалуйста. Лиля, ты готова?
— Конечно готова!
— Вот и прекрасно!Девушка подошла ко мне.
— Здравствуйте, мы сейчас закрепим микрофон. Представьтесь, пожалуйста.
— Меня зовут Лилия Гладкова, — сказала я и растерялась.
Нет, я совсем не испугалась камеры, и репортера тоже не испугалась, она же не кусается. Испугалась я того, что она молчит. Будто воды в рот набрала, а раньше, когда я давала интервью, то мне задавали вопросы, а я отвечала на них. А тут гробовая тишина. А камера включена и время идет. Нас учили, что, если на сцене твой партнер растерялся и не дал тебе нужную реплику, ты делай свое дело. И вот я поблагодарила родителей, стала давать интервью. Рассказала о том, что Наталья Фредовна репетировала с нами поклон. И я очень благодарна ей за это. Что ради театра нужно оставлять все свои плохие мысли и жить. Я сказала, что моя мама говорит мне: «Дочь, гордись, что ты играешь в этом театре. Когда- нибудь ты будешь вспоминать о том, что стояла с настоящими актерами за настоящими кулисами, а не за кулисами из маминой юбки». На этом моменте репортер засмеялась. И я подумала, слава богу, ожила.Когда она уже брала интервью у Ларисы, то Лариса отвечала на вопросы, и они с репортером даже обнялись.Второй раз я помню, что к нам приезжало телевидение уже зимой. Благодаря съёмочной группе я в первый раз разделась в раздевалке.
Так было нужно для кадра.
— А вы ее что раздевать-то не будете? — спросила репортер у папы.
— Так я ее там в зале раздену, мы так привыкли.
— Нет, нам надо в раздевалке.
— Ну, поехали в раздевалку, раз надо!- Привет! — закричала я ребятам и стала рассматривать раздевалку — новое помещение для меня. Вера Павловна, видимо, уже работала с телевидением и знает, что когда снимают, надо ходить осторожно, чтобы не помешать. А Римма увидела меня в раздевалке и тоже закричала:
— Привет!
— Уйди, ты не видишь у нас тут телеидение!
— Вижу, а ты что боишься, что ли? Тебя же уже снимали.
— Я не боюсь, видишь у нас тут Дашу с Максимом пытаются снять. Они непринужденно болтают тут у нас. А ты всё перегородила.
— Ухожу, ухожу, как будто меня тут не было.Даша стеснялась разговаривать на камеру. Репортер пыталась раскачать ее, задавала вопросы. Я помню свои чувства, как мне тяжело говорить на камеру и пыталась помочь Даше.
— Ну же, Даша! Расскажи как ты в театр пришла. Про Алёнку Курятникову расскажи, что вы с ней одноклассницы.
Мне кается, что именно после этой реплики. Даша немного расслабилась и стала говорить раскованее.- Ребята, там уже на сцену зовут!
Я очень волновалась в тот день, что мы что-то сделаем не так, и это запечатлеет телевидение. И поэтому по максимуму пыталась настроить ребят и руководителей. Саше например, я сказала: -Ты видел мужчину с камерой?
— Да, да.
— Вот покажи ему какой Саша гордый факельщик! И гордый конёк!А за моей коляской тем временем готовили арфу.
— Вера Павловна, тут надо нажиулить, — говорила Наташа.
Папа смеялся:
— Похоже будет так. Зрители уже соберутся в зале, а Вера Павловна с Наташей скажут: «Подождите, у нас еще не готово».Также помню как, Оксана сказала Полине:
— Полина, принеси, пожалуйста, мою тетрадку с замечаниями от Татьяны Ивановны.
— Я ее открываю и просто начинаю рыдать.Ты представляешь, какое во мне напряжение!
Видимо лица у многих из нас вытянулись, потому что она тут же весело сказала:
— Слезы — это душ для души, всё нормально — работаем.А я подумала, что на площадке я ни разу больше не пожалуюсь, как бы трудно не было, потому что ей в 1000 раз труднее, а она веселится.Репетиция прошла отлично. Мне даже показалось, что репортер заплакала, когда
закрывали кулисы. Хотя может быть мне это только показалось. Мне последнее время много чего кажется.

Привет!
На площадку летом приезжала Наталья Фредовна! И всё как-то сразу преобразилось. Пространство стало более наполненным. Мы, как обычно, в начале занятия сели в круг. Оксана суетилась.
— Мы так рады, что вы к нам приехали, Наталья Фредовна! Может вам микрофон нужен, чтоб все лучше вас слышали?
— Мне не нужен микрофон, — сказала она. И по тому, как она это сказала, у меня не осталось сомнения, что если будет надо, она достучится до наших сердец и душ. Даже если ничего говорить не будет.- Лилия, ты меня видишь? — спросил режиссер.
— Вижу, Наталья Фредовна. Я вся во внимании.
— Я хочу, чтобы все были внимательны. И сейчас мы сделаем упражнение: берем одну ткань на два человека и оборачиваем ее вокруг себя. Сближаемся, заматываемся в нее и говорим «иди сюда», затем разматываемся и говорим «иди отсюда».
«Так сюда или отсюда?» — подумала я и решила, что раз Наталья Фредовна сказала, значит так надо.- Молодцы! Закончили упражнение. Теперь скажите мне, пожалуйста, что у нас с парадом беременных? Мы так и не решили, кто будет главный, матерью землей. И, скорее всего, это будет Лиля! У нее будет маска и она выезжает на коляске, беременная!Услышав эти слова, я подскочила от радости: всегда мечтала стать беременной. Наталья Фредовна это услышала. Ура! Ура!- Так, почему Лилина коляска стоит посередине сцены, что она здесь делает?
— В смысле? Я же буду беременной?
— Кто тебе сказал?
— Вы сами только что сказали!
— Ой, Лиля, прости, пожалуйстп, вас много. Это не ты Лиля, а Лиля, которая Юля.
— Но Юля ведь не выезжает на коляске?
— Ничего, ничего, — поспешно сказала мне Наталья Фредовна. — Вот скоро будет бабочка. И это точно будешь ты. Я тебе обещаю. А пока отдохни за кулисами, а мы с ребятами попробуем быструю намотку ткани. Аня, тебе слово (Анна Светлова — наш хореограф из Екатеринбурга).- Ребята, посмотрите, пожалуйста, на Наталью Остапчук. Она покажет вам быстрый и очень действенный способ: нужно намотать ткань так, как будто это полотенце после бани, набрасывайте ее на бедра и держите одной рукой, чтобы ткань не упала.Я слушала их и поражалась тому, что из простых вещей зарождается шедевр! Меня увезли, мимо меня пробежала Аня Лазарева и надела мне солнечные очки.
— А зачем это мне?
— Наталья Фредовна сказала, — ответила она и убежала.
А я осталась и думала, толи это дополнение к костюму, и очки теперь я буду носить всегда, толи это нужно на данный момент, чтобы Наталья Фредовна увидела лучше образ.Я попыталась посмотреть вдаль. И увидела там восхитительную картину: Полину с гитарой. Ты меня спросишь: разве никогда не видела гитары? Желтую гитару видела, а белую с прозрачной серединой без стенок — нет!
— Полина, Полина, иди сюда, — позвала ее Наталья Фредовна. — Мне сказали, что только ты это сможешь сделать. Сейчас подними, пожалуйста, гитару над головой и танцуй с ней. Вот красотаа! Не зря видимо говорят, что у талантливых родителей рождаются талантливые дети. Оксана сидела в зале и улыбалась. Я даже не видела ее. Но по её голосу, по интонации поняла, что она невероятно гордится Полинкой.— Вот теперь выезжает Лиля в центр сцены. Возьмите, пожалуйста, все ткани, которые есть. Сейчас будем ей крылья делать.
У Артёма не получалось брать ткань правильно. Оксана пошла ему помогать,
а потом позвала Володю и обращаясь к нему сказала:
— Ставь сыну руки!
— Сейчас поставлю, — засмеялся Володя,
подошел к Артему и подал ему ткань.
Все получилось с первого раза, и я очень обрадовалась.
-Так-то это все, конечно, надо чистить, — задумчиво сказала Наталья Фредовна. — Но для первого раза даже очень хорошо! Сейчас Аня Светлова покажет вам упражнение «цыпленочек».- Вот, ребята, пожалуйста, представьте, что у вас в руках цыпленочек маленький, маленький, который только родился! Встаньте, пожалуйста, в круг. И осторожно передавайте его друг другу. Также как вы держите этого цыпленочка, я прошу вас держать крылья бабочки.
Мне не удалось подержать цыпленочка, но я почувствовала, какой он маленький и пушистый, поэтому я думаю, что тоже успешно выполнила это упражнение.

Привет!
В тот день я проснулась в радостном волнении. И дело было не только в том, что мне предстояли очередные гастроли, но еще и то, что у одного артиста из нашей труппы был день рождения, и я готовила ему подарок. Представляла, как он обрадуется и скажет:
— Спасибо, Лилька.

Как мы домчались до Куртамыша сейчас уже не помню. В памяти отложилось, как меня поразили витражные окна внутри здания! И еще мне очень понравилось, что мою коляску словно королевский трон встречали и помогали забраться по ступенькам.

Конечно, папа не оставил меня в коляске, а как обычно взял на руки и перекинул через плечо словно мешок с яблоками и понес. Но в этот раз мне было особенно приятно, что сопровождают мою коляску особенные люди с овз.

Когда мы зашли в зал, то я не совсем поняла. Зал ли это или столовая. На столах стояли пироги и конфеты.

Папа положил меня на стол и сказал Юле.
— Смотри за ней, а я пойду коляску встречу.
— А зачем за ней смотреть?
— Чтобы не кувыркнулась.
— Что она маленькая что ли? Вот я сейчас работаю в детском доме. Нам привезли малыша, 5-ти месячного малыша, вот за ним надо смотреть. А она же все понимает.
— Понимать то понимает, но это не мешает ей кувыркаться. Вот уже и коляска приехала. Полетели?

Меня усадили в коляску и повезли на сцену, а наши ребята стали подходить к столам и брать конфеты. Ну и достанется же им. Сколько раз говорили: в костюмах не едим. Но потом решила, что сегодня это почему-то можно. Чувствовала, что день будет напряженным. Пусть покушают.

Я не ошиблась. День и правда выдался тяжелым, по крайней мере, для меня. Ведь меня тогда в первый раз отругали на сцене.
— Зачем ты мне партитуру делаешь? Ты проживай, — эмоционально сказала Оксана.
Я уехала со сцены. А за кулисами на меня накатило. Бежали слезы. Первый раз не от боли, а от обиды. Почему она так говорит? Если бы она только знала, как мне тяжело, как накануне я весь день занималась руками, чтобы сегодня красиво их поднять! От избытка чувств мне хотелось кричать и визжать. Но на удивление я не сделала ни того, ни другого. Я весело запела:
— А ты на зло соседкам любовью не скупись, я нарожаю деток, ты только шевелись!
Ко мне подбежала Римма.
— Ну ты что? Ты что? Это даже хорошо, что тебе замечание сделали, ты учтешь и хорошо выступишь.

И в этот момент я услышала аплодисменты зрителей. Первый ролик не включался, точнее, включался без звука. Я услышала растерянный голос Оксаны. Мне показалось, что она сейчас заплачет. И в тот момент я поняла, что она вовсе не хотела меня обидеть своими комментариями, она просто очень волнуется.

— Поля, поехали скорее на сцену.
— Зачем? Видишь еще рано. Ролик еще не прошел.
— Нет, Поля, сейчас самое время. Видишь ролик не включается. Поехали Оксану спасать. Ничего страшного, если мы один ролик не покажем. Она так волнуется.
— Подожди. Сейчас все будет хорошо. Если мы с тобой раньше на сцену выбежим, чем положено, не факт то, что она будет волноваться меньше.

В этот самый момент заработал звук. Я выдохнула и подумала, что уже все хорошо, и я сделаю все, что могу, а дальше как получится.

Мы выступили очень хорошо. Во время номера я встретилась с глазами Полины. Этого не было прописано в партитуре, но я знала, что если мы глазами встретились, то это зачем-то нужно. Полина улыбнулась мне, а я — ей. И я изо всех сил потянулась к ней руками.

На поклоне Оксана объявляла всех артистов, принявших участие в концерте. Но, когда дошла очередь до Саши, она не объявила его. И стала представлять следующего участника. Ну, Оксана, вообще всё забыла! Как такое можно забыть. У Саши ведь сегодня праздник, разве она не понимает, как это важно для него.
— А еще для вас сегодня выступал Саша Остапчук. И у него сегодня день рождения!
Давайте поздравим Сашу, — сказала Оксана в конце представления всех участников.

Саша сделал шаг вперед, приложил руку к сердцу и стал кланяться. А зрители и мы все стали ему хлопать и кричать «поздравляем»! Он просто светился от счастья.

Затем вошел молодой человек. Он протягивал всем руку и говорил:
— Я — Вова! Я — Вовааа! Я — Вова!

Саше подарили шоколадку, и он закричал:
— Мама, мама! Мама!
— Что, Саша? Тебе шоколадку подарили?
— Да!
Затем я вручила ему свой подарок. Он пожал руку папе. Интересный он: подарок, значит, я для него готовила, а руку жмет моему папе?!

Потом мы поехали в КДМ. Ведь у нас в этот день было еще занятие с Евгенией Александровной. Она принесла карточки с вопросами. Нашего именинника спросили:
— Какое место ты любишь?
Все думали, что он ответит дом, Инклюзион или теннис. Но Саша уверенно заявил:
— 1 место!
И все засмеялись, потому что всем понравился его ответ. И многие из нас любят тоже 1 место.

Привет!
Человек — такое странное существо: летом ему хочется снегопада, а зимой — знойной жары, клубничного поля и ромашек. Вот и я вспомнила нашу летнюю поездку в посёлок Лебяжье.В тот раз, когда мне одели костюм, ко мне подбежал Масяня:
— Вы будете показывать «дерево?»
— Нет.
— Вы будете показывать Бальмонта «Воду»?
— Нет.
— Папа, значит у тебя костюм для «путя»?
— Да, для «путя» (у нас есть номер «путь»). Ты на нас сегодня поедешь смотреть и в ладошки громко хлопать будешь.
— А хочешь я еще цветочков сорву?
— Зачем?
— Я видел, когда спектакль заканчивается, их на сцену бросают.
— Не надо. Иди собирайся лучше. А то опоздаешь и никуда не поедешь. Там сегодня Настя и Ульяна.
Масяня побежал собираться.Когда мы приехали на место, нас встречали дети в галстучках на шее. У меня в голове промелькнула фраза из кинофильма «Новогодние приключения Маши и Вити»:
— А, вы пионеры небось?
— Нет еще, но стремимся.
— Вам надо помочь с коляской? — спросили они.
— Нет, мы сами.
Когда я заехала в зал, увидела проектор, на этот раз необычный! Он отражается на стене.
— Папа, папа, смотри. Волшебная стена.
— Ага, давай я тебя обую.Со мной рядом села Оксана.
— Что ты так дышишь, как будто 100 метровку пробежала?
— Мне страшно.
— Да перестань, месяц назад показывали.
— Сколько бы я не выступала в Инклюзион. Школе. Курган, каждое выступление как первое.
— Ладно не переживай, всё будет хорошо!
— Давай я тебя за сцену укачу, — сказал папа.
Он укатил меня в какое-то маленькое помещение, я сидела и молилась, настолько мне было страшно.

Мимо меня пробежала Наташа и заняла всю гримерку. Только тогда я пришла в сознание и засмеялась. А в зале тем временем уже начали собираться зрители.
— У нас зрители меньше Масяньки, — сказал папа и показал рукой от пола. Следущее, что я услышала, это вожатая говорила своим подопечным: «Таак, сели и смотрим».

Меня почему-то выкатили на сцену еще до моего выступления. Я недоумевала, почему меня сюда вывезли? В то время еще шёл ролик. Я смотрела на Полину, может надо раньше начинать? Показывала ей руками, что я готова. Хоть сейчас. Раз мы на сцене — надо работать. Но она упорно стояла. Пока не начался номер. Меня очень сильно выбило из колеи то, что меня вывезли раньше, чем положено. И поэтому, отчета в том, что я делаю себе не отдавала. Поняла, что скорее всего мы выступили хорошо. Когда мою коляску приподняли и поставили, зрители захлопали. Все равно я была как в тумане, ну или под наркозом. Очнулась только тогда, когда меня за кулисы увезли.

И вот тут начался спектакль лично для меня. А поскольку в гримерке было мало места, папа вывез меня в комнату побольше, которую я почему-то назвала предбанником. Там стоял баннер с подписями: «председатель колхоза здесь первый», «краса района», «первый парень на деревне», «лучшая бригада». Над надписями были размещены рамочки, куда можно было вставлять лица. Папе в какой-то момент стало скучно за кулисами, а может быть он увидел мой отрешенный взгляд, и решил вывести меня из оцепенения. Он встал сначала так, чтобы его лицо, казалось, в рамке «председатель колхоза здесь первый» и поклонился мне, а затем он захотел быть первым парнем на деревне. Тогда уж я рассмеялась. Потому что мой папа таковым и являлся.

За кулисами некоторые фоткались со мной, кто-то кому-то помогал переодеваться. Галина Николаевна надела повязку воды себе на голову.
— Вы вода? — спросила я ее.
Она меня не услышала.
— Вы вода? — повторила я свой вопрос.
-Да, — ответила она.
Тут я вновь запаниковала. Как Галина может быть «водой»? Она ни разу с нами не репетировала! А если она и будет водой, то вместо кого?
— Папа, у Галины премьера сегодня, — сказала я.
— Нет, она просто одевала Камилу. Успокойся. Она просто пошутила.
К слову сказать, «вода» вышла в том составе, в котором положено . У Полинки почему-то не было повязки на голове, может быть она не успела ее надеть, а может быть Галина и правда хотела покрасоваться.

Хлопали нам очень громко, кричали «Молодцы! УУУ!» И аплодировали стоя. Мне было очень приятно, что мы заслужили доверие детей.

А потом случилось совсем неожиданное, т.е. вполне ожидаемое. Просто я не ожидала, что желающих пообниматься с нами будет так много! Папа укатил меня за сцену, чтобы дети не запнулись о коляску. Поэтому одна девочка зашла за сцену и обняла меня. А затем для общего фото нужно было выйти на сцену снова. И меня обняли еще две девочки.
— Отстрелялись, — сказала Таня, когда мы с ней зашли за кулисы.
— Что настолько прям сложно было?
— Нет, я даже прослезилась.
Для меня это стало очень ценным, потому как некоторые зрители, говорят прослезились после наших концертов. Иногда Оксана говорит: я сижу в зале и плачу. Но еще никогда артисты не говорили нам, что они прослезились от нашего выступления. Наверное, это что- нибудь да значит.

Привет!
В тот день ехать на выступление не хотелось: было ощущение, что я лимон, из которого выжали весь сок. Но утром мама сообщила мне:
— Сегодня ночью тетя Лена спрашивала меня, когда будет спектакль. Артур приедет.
И всё! Жизнь заиграла новыми красками. Артура (это мой друг, он тоже «колясочник», как и я) я ждала с первого показа. Мне очень хотелось, чтобы он увидел мою бабочку.В тот день был день рождения у Веры Павловны. Она подошла ко мне с конфетами:
— Вот так для моего мужа выглядят мандаринки. «Ты сказала купить, и я купил. А по количеству все правильно». Так что объясняй всем, что это мандаринки у тебя.Я увидела Женю:
— Женя, Женя! Иди сюда! Тут у меня в коляске лежат две конфеты, одна для тебя и одна для Гали. Это чтобы меня не забыли завернуть в бабочку. И смотри съешь, и Гале передай, чтобы съела обязательно.
— Хорошо, пойду найду Галю, — засмеялась Женя.У Даши был насморк, но я не сразу это поняла, и думала, что я ее заразила её своими слезами от бабочки.
— Привет, Лилюха! — сказала мне она.
— Мама мне сказала к тебе не подходить, — парировала ей я.
— Так у меня только насморк.
«Знаю я твой насморк!» — подумала я. Я ведь на этот раз могу не и сдержаться. А ты уже до спектакля включила проявление эмоций. Даша будто бы услышала мою душу и отошла.Сегодня Ксюша захотела посмотреть спектакль из зала. И за кулисы пустили Масяню помогать с тканями. (Масяня — это мой младший брат, Максимилиян, ему 7 лет)
У меня началась паника. Пускать за кулисы ребенка, просто верх легкомыслия, а если он на сцену выбежит и скажет: «Взял я нити, сплёл я нити, рву я нити, есть конец»?.. Но потом решила, что Масяня был на репетициях и многое помнит и знает, и его можно пускать за кулисы. Папа поздоровался с Масяней как с артистом.Аня встала за коляску и стала ее трясти своим телом. Ну, вот, приехали, и у Ани начался тремор. А Вову позвать времени уже нет. Зрители аплодируют. Ладно, пусть справляется сама.Весь спектакль я смотрела в зал. Хоть и знала, что настоящим артистам это запрещено. Мне нужно было найти Артура. Я боялась, что он опять не пришел. А ведь этот показ мог стать финальным. Нет, нет, он обязательно придет. Он должен увидеть мою бабочку. А также в этот раз я смотрела за кулисы и искала глазами Масяню, чтобы он не выбежал на сцену и не начал цитировать Бальмонта вместе с Mихаилом Резниковым.Конечно же, и на этой бабочке мне тоже хотелось плакать, но я не могла себе этого позволить. За кулисами был мой маленький братик, которому еще невозможно объяснить, что такое слезы блаженства. И если бы я начала плакать, то он подумал бы, что мне больно или страшно, а этого нельзя было допустить. Поэтому я пела себе: «Ой, то не вечер, то не вечер. Мне малым мало спалось, мне малым мало спалось, ой, да во сне привиделось».Что происходило дальше, отчетливо сказать не могу. Помню, что увидела маму Артура с цветами и расслабилась. Значит, и он тоже здесь. Помню, как Володя раздавал конфеты в рюкзачках и спрашивал меня
— Тебе лошадь или собаку?
«Какую лошадь или собаку?» — спрашивала его я в свою очередь мысленно. Оказывается, что это нам всем решили сделать приятно, и мне было очень радостно, что подарки получили все артисты. Зрительница не стала выделять кого-то конкретного, а поздравили всех.Меня мгновенно спустили со сцены, ко мне уже спешил Артур. Я спросила у него:
— Как тебе моя бабочка?
— Самая красивая! — сказал он.
Елена Андреевна взяла меня за руку:
— О, какая ты горячая!
— Ну так — ОГОНЬ!
Ко мне подошел брат Артура Юра и сказал, что ему тоже очень понравилось, и они все вместе придут на наши спектакли еще. Я подарила лошадку Артуру. А Юре подарила собаку. Артуру подложили рюкзачки с двух сторон, как подушки. И я подумала, что он похож на меня. В этом спектакле я тоже выезжаю с подушками. Нас сфотографировали вдвоем. А затем мы сфотографировались все вместе. И Елена Андреевна сказала, что он мечтал об этом. И я поняла, что ради этого я и пришла на сегодняшний спектакль. Так казалось мне.Ко мне подошла хрупкая девушка.
— Это Вера Махнина велела передать, — сказала она.
И на этом месте нужно выдержать МХАТовскую паузу.
И протянула — что ты думаешь? — коробку с носовыми платочками! Мне показалось, что у меня подкашиваются ноги, и это при том, что я сижу в коляске.
— Вера сказала, что это вам очень нужно! — улыбнулась незнакомка и ушла.
«Подождите! Подождите! Как вас зовут хотя бы? Я буду Вам каждый день счастья желать, неравнодушная леди! «А затем мы стояли на сцене и подводили итоги проекта. Когда говорила Оксана, у нее задрожал голос, и я мысленно попросила ее: «Ну давай, давай заплачь, не держи в себе. Тебя поймут. Может быть другие с тобой тоже поплачут». Но она сказала:
— Так, реветь потом, — и выдохнула.
«Ну, вот! Опять потом. А потом это когда? Через день, неделю, через 1 год или через 10000 лет? Когда будет это потом? Скажи мне», — думала я.Артисты выдохнули и стали обниматься. Папа еще тогда пошутил:
— Сопли друг на друга не смазывать!
Все засмеялись.Аня заметила, что меня нет в кругу, подошла и обняла. Она ничего не сказала, просто обняла, и я поняла, что она настоящий партнер! Даже сейчас у меня перед глазами стоит эта картина.А еще помню, как Володя выбрал себе лошадку. И надел рюкзачок себе через плечо и пошел домой, это было очень смешно. А с другой стороны, он молодец! И показывает, что тоже хочет равенства и право на счастье! Кстати, Масянька тоже получил рюкзачок! С лошадкой этой до сих пор играет.

Привет!
Это будет длинный пост, предупреждаю сразу. Ведь это был очень важный день для меня.
Целый день у меня было чувство, что я совсем взрослая. И даже немножко старая, сегодня вечером мне предстояло показывать зрителям Бальмонта и свою первую бабочку. Когда я произношу даже у себя в голове «бабочка», у меня сам по себе начинает шмыгать нос и течь слезы. Я пою себе: «Потом, конечно же, потом, когда вся жизнь исполнится, тогда подступит к горлу ком, такой что не сглотнуть. Мы позабудем все потом, а дождик будет помниться. Который нам, к несчастью, не вернуть». Вот эти слезы и были дождиком моей души. И больше всего на свете боялась, что слезы побегут прямо на сцене. И ничего с этим сделать будет нельзя. И валерьянку тут пить уже бесполезно. Это не человек волнуется. Это волнуется его душа! Первая, кого я увидела, когда меня завезли в зал, была Татьяна Ивановна. Папа сказал Татьяне Ивановне:
— Она вся в предвкушении.
— Только вы помните ,что мы не профессиональные артисты, — сказала ей я.
— А заявка уже на профессионализм!
— Я не об этом. У меня на «бабочке» могут слезы потечь.
— Наталья Фредовна реветь команды не давала, и в сценарии слезы не утверждены. Все хорошо! Будь такой, как чувствуешь! Этими словами она меня успокоила. Я поняла, что я хочу, чтоб она обязательно присутствовала на наших показах
— Аня , Аня, иди сюда, Аня! Первое твое движение в зал должно быть через Лилины руки. Я впервые запаниковала: «А вы об этом раньше не могли сказать? Мы бы с бабушкой все отрепетировали, и я помогала бы Ане». Но а потом поняла, что она не могла раньше сказать об этом, ни раньше, ни за две минуты. Было такое ощущение, это прямо сейчас на Татьяну Ивановну озарение спустилось! И она своей невидимой кисточкой наносит финальный мазок! Затем меня подняли на сцену. И ребята стали репетировать «чайку».
— Урааа! Мы взлетели!!
У меня аж мурашки побежали по коже, я посмотрела в зал. Оксана сияла.- Ребята, ребята! Наталья Фредовна звонит!
То ли были проблемы со связью, то ли я уже полностью ушла в спектакль, но слов Натальи Фредовны я не услышала.
— Наташа , Наташа, что сказала Наталья Фредовна?
— Она сказала, делайте, что хотите, всё равно никто ничего не знает.
Ко мне подбежал папа и стал заправлять реквизит в коляску.
— Папа, папа, что сказала Наталья Фредовна?
— Она сказала: «Лиля, ты молодец!»
Какие у вас разные интерпретации, того, что сказал режиссер. И все равно я благодарна вам за них. И вот уже закрыли занавес, я подумала, что уже не будет никаких неожиданностей. Мимо меня пробежал Володя.
— Удачного спектакля!
— Спасибо! Только ты не разговаривай на финальной сцене.
— Ну, это как получится, — ответил он и засмеялся.
Ко мне подошла Женя и шепнула:
— Там Оля с Ладой пришли.
И у меня началась эйфория!! Вдруг откуда не возьмись, передо мной возникла Eлена Владимирова.
— А ты что тут делаешь?
— Вас пришла поддержать.
— Так и поддерживай в зале. Тебе нельзя за кулисы, ты не участвуешь! Понимаешь? Нельзя!
— Да я же только поддержать! Вот и уйду, сейчас уйду, если ты так волнуешься.
За кулисами неожиданно возник мужчина. В синем костюме с микрофоном. С планшетом в руках. Аня стала отвозить меня с того места, где я должна была стоять
— Что происходит?
— Это официальное открытие. Не волнуйся! Он тут постоит и уйдет.
Мимо меня почему-то пробежал Володя. Увидев панику на моем лице, он остановился:
— Что с тобой, что с тобой?
— Кто это? Почему у нас за кулисами посторонние?
Он обнял меня.
— Не переживай. Так надо!
— Наталья Фредовна то хоть в курсе?
Володя засмеялся.Весь спектакль я боялась, что за кулисами появится кто-нибудь еще, чужой. На этом спектакле я поняла: что, если Саша говорит: «О, о, Господи, о, Господи!», если Володя бегает и говорит: « Тёма, бегом», то это норма! Слава богу, что Даша несмотря на то, что сама тоже очень волновалась, подбежала ко мне во время спектакля, потрогала руки и спросила: «Ты что такая горячая?» Этим вопросом вернула меня в реальность.И я не знаю, как я сдержалась на бабочке, как у меня не хлынули слезы блаженства. Я развлекала себя веселыми песенками. Но носом все-таки шмыгнула и мысленно заорала, обращаясь к оператору:
«Олег, музыку погромче, я не могу больше». К счастью, я увидела, что занавес закрывается. И почувствовала облегчение.А когда нам захлопали, я потихоньку спросила у Жени:
— Женя, как я? Нормально? Вытирать ничего не надо?
Тут я думаю, надо тебе кое-что пояснить. Раньше на репетициях, когда я, обеспокоенная вопросом, что делать если у меня потекут слезы на сцене, подошла к Жене, то она смеясь сказала мне: «Плачь! Когда занавес закроется, я на тебя посмотрю. И если что, слезы костюмом вытру». Вот поэтому сейчас я у нее спросила:
— Как я? Не течет ничего?
И когда услышала от Жени твердое «нет», занавес открыли. Мне было очень тяжело, т.к. надо было фотографироваться со зрителями, нам дарили цветы и хлопали. Всё было очень громко, так бывает на каждом спектакле. Но сейчас мне не нужны были ни сцены, ни аплодисменты, и цветы. У меня было странное желание высморкаться. Даже если и ничего не побежит, и это произойдет чисто символически. И всё равно будет легче. Народ подходил и обнимался с нами, благодарил, но это было не то. Неожиданно над моим ухом прозвучало:
— Как тебя обнять?
Я не понимала, чей это голос и о чем он спрашивает. Но интуитивно чувствовала, что его обладатель поможет мне.
— Давай вот так, — сказал голос и обнял меня.
— Как тебя зовут?
— Святослав, а тебя?
— А меня Лилия, а ты откуда?
— Я из колледжа культуры. Я очень жду твоего дневника.
— Не поверишь, я сама его жду. Написать только мне с кем.
И мы еще долго стояли со Святославом и разговаривали. Я была очень благодарна ему, за то, что он подошел, и в первую очередь обнял меня и заговорил со мной: «Как дела? Как ты себя чувствуешь после спектакля?», а уже потом стал фотографироваться со мной. Ведь я в первую очередь человек, нуждающийся в понимании, а уже потом актриса школы Инклюзион. Школа. Курган. Пока шло представление, я не смотрела в зал, поэтому не видела, что там кто-то есть. Мне подарили цветы, но это не главное. Главное, что зритель пришел посмотреть на меня. После спектакля мы убирали весь реквизит, и Катя постоянно спрашивала: «Где динозаврики, где динозаврики?»
— Какие динозаврики тебе нужны? — спросил Володя и добавил. — Последние динозаврики были миллиарды лет назад.
— А где тот мужчина, что это за чужой? Почему у нас за кулисами чужие?
— Ты про кого? Никого чужого я тут не наблюдаю, — ответил мне Володя и, задумавшись, добавил:
— Ааа, так это ты, наверно, про ведущего? Это москвич! Ему в Москве выступить не удалось. Вот он и сюда выступать приехал.
— Я не против того, чтоб он выступал. Но если он выступает, то почему только выступает с нами, а реквизит убирать не помогает?
— Да мы уже и сами справились. Смотри! Поехали домой, отдыхать будем!

Привет!
Сегодня я расскажу тебе о том, какая красивая Камила-птица и почему Ане Светловой можно было еще и работать врачом в поликлинике.В этот раз мы репетировали стихию воды. А точнее, тот момент, когда Камиле нужно было вылетать из-под коляски и оберегать меня. Это движение было новым, поэтому его пробовала сначала Анна Светлова. В этот раз вместо зеленой ткани Аня почему-то взяла желтую, и я представляла ее не как чайку, а как жар- птицу.Аня подошла к коляске, аккуратно потрогала меня за левую ногу:
— Дайте, пожалуйста, вашу выворотнолапку.
Я засмеялась. Если бы так со мной в детстве разговаривал мой невропатолог, я была бы счастлива. Они говорили стандартно: внешняя и внутренняя ротация. А тут термин-то какой красивый! Надо обратиться в Министерство здравоохранения, чтоб его утвердили.Аня красиво летала по сцене, а за ней также грациозно летела Камила. Так становилось хорошо.
— Теперь надо придумать, как мы уберем у тебя крылья. Вот смотри на Максима и рукой делай движения, как будто его зачаровываешь. Круговые движения, круговые.
— Глаза закрой, -сказала мне Камила.Я хотела ей напомнить, что больше не закрываю глаза, но по чему-то решила закрыть. Я подумала, что она не хочет, чтоб я увидела, как она заколдовывает моего папу. Она заколдовывала папу. И все время при этом говорила: «Заколдую, заколдую». Может быть, чтобы он лучше понял, что его заколдовывают, а может заклинание у нее такое было.Мы с Максом и Камиллой уехали за кулисы. Я поняла, что в этой сцене у меня целых два партнера, а значит, и ответственность и в да раза выше.«Ну, где ты там?» — шептал Макс Камилле. Я думала, что это он говорит мне, т.к. до этой сцены мы работали немного иначе, крылья Камиллы не заправляли мне под колени, а здесь это было крайне важно… И поэтому постоянно оборачивалась на Макса. Тут же бегала Вера Павловна, помогая Камилле заправлять концы ее крыльев мне под коленки.- Ты там готова или нет? — обратился Макс к Камилле.
Вместо ответа, она продемонстрировала свои крылья вновь зеленые.
— Поехали тогда. Руку осторожно, — это Макс сказал мне и стал оберегать мой локоть.
Только на этой репетиции я поняла, насколько он нежный.Конечно, крылья выпадали из-под коленей, но в конце концов всё получилось, и, Камила сделала всё настолько красиво и профессионально, что я посмотрела на нее как на настоящую актрису с опытом. Вот так очень грациозно прошло наше занятие в Инклюзион. Школе. Курган.

Привет!
Сегодня особенно волновалась: нам всем предстояла встреча с Аней Светловой. И, вообще, давно не была в Инклюзионе. Ноги плясали, когда меня завозили в зал.Ко мне подошла Оксана.
— Что ты волнуешься?
— Потому что я рада!
— А ноги что пляшут?
— Потому что я сюда приехала.
— Успокойся. Мы не будем плясать, будем театром заниматься.- Вот Наташа идет, — сказала Оксана мне и убежала.
— Хеппи бездей ту ю! — пропела Оксана Наташе.- Наташа, иди сюда скорей. — Закричала я, — Это тебе. Наташа, с днем рождения!
Она развернула подарок.
— Я так понимаю, это от вас с мамой. Папа тут же ни при чем? Правильно?
— Вобще-то это от меня.
— Что ты говоришь?!
— Спасибо за сына
— Здрасьте!
Я поняла, что, наверное, сказала, что-то не то, но была счастлива. И Наташа, судя по ее лицу, тоже.Затем в зал впорхнула Аня Светлова. И ноги опять пришлось ловить.Когда мы играли — ловили друг друга взглядом — я не видела никого. Ноги все тряслись и тряслись.
— Успокой ноги, — сказал мне Андрей.
— Ну, что ты, пускай она понервничает, — ответила ему Юля.
Я была благодарна ей за это.Затем мы пели каравай Наташе. И, угадай, кого она выбрала? Меня!!! Я сама не ожидала! Я думала, что это самый большой шок за сегодняшний вечер. Но , оказалось, что все только начинается.Все переоделись в костюмы, столпились за сценой и бегали. Я представляла себя стоящей в очереди в поликлинике, где люди болеют ветрянкой. Потому что костюмы у нас бело-зеленые.В этот раз было очень много людей, которых надо было отвезти домой после занятия. Мы подвозили Татьяну Ивановну, и она, узнав, как тяжело мне закрывать глаза на сцене, сказала:
— Тебе не надо больше спать. Мы тебе подушки сошьем. Не мучайся.И теперь я получаю истинное удовольствие на сцене. А когда мне по ошибке напоминают, что мне нужно спать, я отвечаю: спать надо, а закрывать глаза не надо, так сам художник сказал!