Рубрика: Дневник Лили

Привет! Сегодня мне повезло вдвойне, потому как я работала одновременно и с Дашей, и с Катей. Нам дали задание показать сказку в стоп-кадрах. Мы выбрали три поросёнка.
— Давай дуй, — говорила Даша Кате, — дуй, чтобы мы тебя испугались. Нет, давай я буду дуть, а ты с Лилькой убегай от меня. Я хочу вас съесть. Смотрите, какая я страшная.Даша была нисколечки не страшная, а смешная и красивая, мне казалось, что нашей троице хорошо бы было показать Золушку, но девчонки почему-то сказали, что Золушку сложно, и я согласилась на трёх поросят.Наша сказка была самой лёгкой, её быстро угадали, но это не главное, был важен сам процесс. Зрители между кадрами закрывали глаза, не закрывала только Оксана, она следила за тем, чтобы находящиеся на сцене не двигались. И вот у меня перед сменой последнего кадра начался тремор.
— Лиля, не двигайся!
Я открыла было рот, чтобы сказать, что «Это у меня непроизвольно, Вы же знаете», но заметила, что нога и правда не трясётся. То ли она Оксану послушалась, то ли моё тело всё-таки учится посылать из мозга правильные команды. Не знаю, но это было чудом.Затем мы делали механизм, кто-то выходил и начинал делать повторяющиеся движения. Постепенно в него встраивались другие. Нашей команде досталась «машина грусти». Папа сразу же выкатил меня, ведь я на тот момент совершенно не умела грустить в Инклюзионе. Но мне помогла Лариса, она так жалостливо меня утешала и гладила по голове, что я в какой-то момент поверила, что мне жалко себя, и до конца упражнения была грустная. При том, что внутри мне было очень весело от заботы, которую внезапно обрушила на меня Лариса.

Привет!
Сегодня порог Инклюзион. Школа. Курган переступила новая волонтёр. Мне показалось, что она пришла к нам из какой-то русской сказки, и у меня задрожали ноги.
— Ну чего ты, чего? — спросила меня Вера Павловна и заглянула в глаза. — Волнение что-ли? Успокойся, всё хорошо, — и закатила меня в зал.Я нашла глазами русскую красавицу, и тут же тремор прекратился. Это потом только я узнала, что её зовут Даша, но даже теперь, когда я знаю это, русской красавицей мне её нравится называть больше, кажется, что это имя ей подходит.Мы разделились на пары, один в паре был ведущий, а другой ведомый. Ведущий брал ведомого за палец, и они шли вместе.
— Ну давай, бери меня.
— Вера Павловна, а я вас как?
— Что значит как? Бери, сжимай, спастика у тебя хорошая, а я за тобой пойду. Тяни, ещё, ещё, ещё, стой! Мы Оксану Николаевну сейчас задавим.Я засмеялась и отпустила её палец. Мне это так понравилось, что даже после окончания упражнения я тянула Веру Павловну за палец какое-то время, а она ходила.Затем нам сказали поменяться в парах и дали задание придумать несколько жестов приветствия. Наконец-то я оказалась с Дашей.
— Ну, и как мы с тобой здороваться будем?
— Давай щёчками. Сначала левой, потом правой. Потом носиком.
— Ну а ещё?
— А ещё лбом, как бараны.
Даша делала всё настолько мягко, что даже при столкновении лбами я не почувствовала боли, мне казалось, что она уже давно к нам ходит, поэтому делает всё настолько профессионально.— Меняемся в парах — прозвучал откуда-то из небытия голос Оксаны, — и придумываем сценку. Катя, встань с Лилей.
Катя была очень скромной девушкой, поэтому жесты приветствия у нас никак не получались по началу, и я взяла инициативу в свои руки.
— Давай у нас будет школа жестов, а ты будешь меня учить жестам приветствия.Пока мы с Катей определялись какой за каким жестом идёт, пока определялись как встать, время на подготовку этюда прошло, и поэтому когда мы вышли на сцену, ноги опять немилосердно затряслись. Но мы с Катей всё равно показали наш этюд, и Оксана заметила, что я волнуюсь гораздо больше, чем Катя. Да, это правда, я волновалась, но вместе с тем была очень благодарна Кате за то, что она, несмотря на мои трясущиеся ноги, не прервала этюда ни на секунду.
— А с ней можно иметь дело, — подумала я.

Привет! В тот день я проснулась раньше обычного, потому что предстояла поездка в педагогический колледж, и я всё время думала, чем же учителя отличаются от врачей или от представителей других профессий.Когда мы приехали, я заметила значки, которые говорили о том, что здесь могут учиться люди с ограниченными возможностями здоровья.Потом меня папа куда-то очень долго тащил, и я увидела Вову.
— Вот и Вовочка пришёл, и всё в жизни хорошо! — пропела я.
— Пришёл, пришёл, – сказал папа, – Вов, давай закинем её.
Я взлетела на сцену, папа церемонно поклонился Володе.
— Благодарствуйте, барин.Он ушёл настраивать звук, в зал вбежала Юля и что-то очень громко бумкнуло.
— Володя, ну ты хотя бы предупреждай! Мы же не ожидали, – ворчливо сказала Оксана.
— Дак я и сам не ожидал, – оправдывался он.
Я же думала, что Юля упала, но через мгновение она появилась за кулисами. Я выдохнула.На прогоне папа вёл себя чересчур активно, он смеялся и скакал по сцене как мальчик. Я даже в какой-то момент начала бояться, что на концерт у него энергии не останется.Полина, мой партнёр по номеру, в тот день пришла поздно, и мы не успели настроиться с ней, и во время номера я была очень обеспокоена тем, помнит ли Полина партитуру. К счастью, её она помнила и танцевала очень красиво.Но я не успела сосредоточиться и, когда меня поставили (коляску в конце номера «Путь» приподнимают и кажется, что я как будто стою) , на моём лице было написано: «Мамочки мои родные, это что ж они делают?». К счастью я вспомнила, что в номере мне надо улыбаться и сомкнула зубы. Да, именно сомкнула, они даже от страха звякнули.Я посмотрела по сторонам. Одна зрительница плакала, я поспешно отвела от неё взгляд, с другой стороны сидела Оксана и улыбалась мне.
— И кому из них верить? – внутренне спросила я себя. В этот момент меня поставили на землю.Я участвовала только в одном номере, поэтому папа дал мне ответственное поручение: сказать ему, чтобы он вовремя выключил свет за кулисами. Но то ли он забыл, то ли задерживал Максимку, но когда было нужно, свет не выключили и я очень испугалась, что теперь нам всем «попадёт» от Оксаны.К счастью, Оксана разговаривала со зрителями и тоже, как мне показалось, была немножко в замешательстве.Во время номера я усиленно махала папе рукой. Мол «иди сюда, горе ты моё луковое, выключи наконец свет!». А он думал, что это «танцы народов мира» меня так завели, и я пустилась в пляс вместе с ними. Папа и Аня зажигали как могли, поддерживая наших, и я решила, что во всём концерте мы принимаем участие все вместе, и не важно, на сцене мы стоим или за кулисами, эффект один и тот же.Мне очень понравилось выступать для этих ребят, особенно для тех, кто смотрел как бы «в себя», как сказала потом Лариса. Но мне кажется, что все они смотрели на сцену и были поглощены нами и нашим творчеством.А когда мы спустились со сцены, то Оксана сказала, что мне хлопали как-то особенно после того как она сказала, что я тоже учусь на преподавателя младших классов.
— Ты слышала, какой у них восторг был?
— Нет, не слышала. Но это, возможно, потому, что я сама сейчас сплошной восторг. Спасибо, что сказали.

Привет!Знаешь, последнее время в Инклюзион. Школа. Курган я хожу не как в театр, а как в общество, где кипит жизнь, потому что придумывать «Бальмонта» у меня неособо получается, и Оксана, Аня, Володя или Катя забирают меня, и уже вместе с ними мы начинаем придумывать особый, отдельный спектакль, в котором я имею полное право быть режиссёром, если захочу.В тот день в нашем спектакле ещё приняли участие: Лёша, Ксюша, Маша, Катя. Катя дала мне право поруководить. Когда мы делали упражнение на дыхание, она говорила:
-Сейчас Лиля будет считать до 8-ми, а вы выдыхайте.Некоторые упражнения я тоже делала вместе с ребятами, но не огорчалась от того, что Катя отобрала у меня роль ведущей, потому как она работала со мной, и я представила себе, как будто я и Катя — это Наталья Фредовна и Оксана, которые сидят и решают, как лучше построить спектакль, что полезнее посоветовать ребятам, чтобы им было легче работать. Да, конечно, была ещё часть знакомства! И Катя спрашивала всех, чем они (наши новенькие ребята, с кастинга) занимаются и как пришли в Инклюзион, а меня с Лешей не спросила — мы же не новенькие.Помню ещё, как Кате было тяжело закатывать и выкатывать меня из кабинета, и она говорила: «Я сегодня не ела, только пила». И ей помогали то Максимка, то Наталья, Машина мама. Пока Наталья и Катя выкатывали меня, я успела заметить, что Машина мама очень красивая. Она какая-то изнутри светлая.
-Да, Лиля, задала ты всем задачку, — говорила она.
«Да уж, 21 год назад задала. Живём же как-то с этим», — весело думала я.Когда меня вкатили в зал, все уже собирались домой, и только Настя с Риммой стояли спинами друг к другу и держали на плечах синюю ткань.
«О, новый вариант чайки! По-моему, у них хорошо получается» — подумала я. — «А у меня сегодня было занятие с логопедом (с Катей), что тоже в общем-то не плохо».

Привет!
Сегодня Инклюзион. Школа. Курган была разделена на группы. Дело в том, что был организован кастинг — набор новых участников в Школу, и нужно было помогать их записывать, а те, кто был свободен, раскрашивали костюмы.
— Ну и куда её? — спросил папа.
— Давай к нам.
— Забирайте эту женщину.
— Ну, уж прям, женщину. Не женщину, а девушку. Вот мы её сейчас прямо в центр поставим, — сказала Оксана и почему-то засмеялась.
Неверное, ей стало хорошо от того, что я пришла.- Привет! Ты, наверное, меня не помнишь? Я приходила к вам на выступление, там показывали Бальмонта.
Черты её лица показались мне знакомыми. Она села рядом со мной и ещё раз посмотрела мне в глаза.
— Я была светленькая, когда у вас выступление было. А потом подходила к вам фотографироваться.
— Я вспомнила! Вы сидели рядом с Дашей Родионовой. Я тогда ещё подумала, что вы её мама.
— Я так взросло выгляжу?
— Нет, просто вы слишком серьёзная.На занятии я старалась вести себя максимально как новенькая. Делала вид, что вовсе не знаю ни Ани, ни Оксаны, и только когда было упражнение «ведущий-ведомый» я шепнула Ане:
— Вставай за коляску, закрывай глаза. Я буду тебе говорить, куда ехать, а ты меня катить будешь, мы так уже пробовали.
Ане эта идея очень понравилась, и я водила её даже тогда, когда нам говорили меняться в паре.
— Я-то тебя ещё повожу, — говорила она, — а вот, когда ты меня поводишь — неясно.Огорчалась я только от того, что меня не выбирали новенькие. Но потом размышляла, что это ничего, новеньким надо к нормотипическим привыкнуть, а тут я — такая. Мы обязательно найдём контакт и подружимся, но позже.После занятия, видимо в благодарность за то, что не выдала себя, что я старенькая особенно ничем, руководители и психолог проекта Евгения Александровна оставили меня с ними на совещание. А может быть просто не захотели выставлять меня в коридор, и я поняла, что у них сейчас самая трудная работа: им нужно кому-то сказать «нет». И не факт, что этим кто-то будет волонтёр.Пока так называемое «жюри» совещалось, на кастинг пришла ещё одна женщина. Чем она мне запомнилась? Наверное, желанием много говорить и тем, что ей было без разницы возьмут её или нет. Чувствовалось, что она эти слова говорит от сердца, а не просто их заучила. Я же, как только что-то почувствовала в этой женщине, стала подключаться к разговору и подсказывать ей ответы на вопросы. Аня, Оксана и Женя тоже подсказывали ей. Женщина смеялась, смеялись и мы все. И мне казалось, что из руководителей постепенно уходит напряжение. И именно за это я благодарна случайной женщине зашедшей к нам на огонёк.

Привет!
Сегодня я вновь была в Инклюзионе.
Саша приехал с соревнований по теннису. Занял 1 место по России! И поэтому ходил и угощал всех чокопайками, а тех кого не успел угостить Саша, угощала Наташа.
— Лилька, тебе можно? — спрашивала она и сама себе отвечала, — я знаю, что тебе нельзя. Но я тебе всё равно положу. Ты найдешь того, кому можно.
И я не посмела отказаться. Наташино лицо ещё не светилось так никогда.
— Катя, Катя идёт! — закричала Римма.
— Какая Катя?
— Блажнова.
— Блажнова к нам?!
— Да, да, точно к нам.
В следующую секунду все уже радовались Кате. Обнимались с ней и спрашивали надолго ли она пришла.
— Не знаю, как пойдёт, — отвечала она, смеясь.Оказывается, что Катя в тот день немножко заменяла Аню. Она работала с маской, изучала её траекторию, попутно жалуясь, что у неё большие руки.
— У тебя большие руки? — засмеялся папа.
— Для маски, да, — улыбнулась Катя.
Я увидела её ямочки на щеках. Мне по большому счету было без разницы, что делает Катя: работает тканью или маской. Важно, что она была здесь.После отдыха мы поделились на две команды и стали выстраивать чайку. Я подумала, что даже в чайке не хватает Володи. Вот как он встанет в середине, как слова завораживающие скажет, от которых мурашки побегут, рукой как взмахнет, и все за ним, тогда всё будет хорошо и красиво. Однако, я об этом только размышляла. Оксана не знала о моих мыслях. Может позднее и включится сюда Володя. А пока так, как есть…Ещё мы делали ракушки. Я была в команде с Катей и Верой Павловной. Катюша наклонилась ко мне, и я тот час осознала, что теперь к людям, которых я идентицифицирую по запаху, будет относится и она. В конце занятия, когда нас спросили от чего мы получили удовольствие, я без смущения ответила: «От Катиного запаха». А пока мы делали ракушку.Я знала, что со мной работать сможет не каждый, но Катя была абсолютно спокойна и даже мои скрюченные руки, она восприняла как возможность для этюда. Я помню, как мы пытались переплести наши руки, а потом Вера Павловна спросила: «Где у нас зритель?» Потому что в театре нас учили, что к зрителю нельзя долго стоять спиной. А тут с какой стороны не подойди, всё равно будет прекрасное место к зрителю.
— Ну так самое красивое, — засмеялась Катя.Мне было уже без разницы получится у нас что-то или нет. Важно, что мы сейчас счастливы. А ещё Катя, когда уходила, сказала мне: «Спасибо, тебе, мой друг!» — и улыбнулась. Я поняла про что она говорит и смутилась, но потом решила, что смущаться тут нечего. У меня есть эта детская непосредственность. И от неё никуда не денешься.

«Но иногда отца просил, чтоб в церковь тот его сносил».
Светлана Копылова из песни «Калека».

Привет!
В тот день мне почему-то было плохо. Что-то давило на меня изнутри. Душа не могла успокоиться. И я весь день думала, что же это такое может быть. А вечером папа сказал: «Собирайте её». И я поняла, что такое служение своему ребёнку.Служение ребёнку — это тогда, когда ты берёшь и несёшь её, не зная повторится ли это ещё когда-нибудь или нет, но ты точно знаешь сейчас она счастлива. И будет счастлива в Инклюзионе, поэтому не всё ли равно, что будет дальше.- Папа сказал одевать тебя.
— Ну, давай Санькины штаны и Санькину рубаху.
— Может платье? Оно покрасивее будет.
Честно говоря мне было всё равно в каком наряде я пойду. Я была довольна, как слон после бани, и это отражалось на моём лице.Я взяла две апельсинки для Оксаны Николаевны и поехала.
В Инклюзионе первым, кого я увидела, была Оксана.
— Привет! — сказала она мне.
— Это Вам.
— Мне? — то ли удивилась, то ли обрадовалась она.
— Да! За ту хурму, которой вы меня угощали.
— О, дак ты мне даже больше даёшь, — сказала она и почему-то скрылась.Но я не очень расстроилась, так как тут же увидела Володю. И я подумала, что он специально пришёл, чтобы встретиться со мной. И что все меня тут ждали и скучали по мне.Мы уже начали изучать стихию воды и её обитателей. Сначала мы представляли себя морскими коньками. Я не понимала, что делают ребята, так как у меня в голове всё ещё был «огонь», и я представление о других стихиях имела лишь смутно. Володя встал за коляску, стал шептать мне: «Ищи себе конька», но пока я осознавала смысл сказанного им, пока договаривалась со своей рукой упражнение уже закончилось.И мы с Вовой пошли в зрительный зал. И так стояли, стояли с Вовой в зрительном зале, пока он почему-то не сорвался с места и не побежал в середину сцены. Я быстро сделала из непослушной руки «конька» и стала соображать: на что же Вовочка мог так бурно среагировать. Может быть он стремиться защитить мои ноги от излишних столкновений и показывает народу, что мы здесь, мы заняли это место. Оказывается он решил дать мне возможность попробовать себя в роли акулы. А акула как раз очень быстро выплывает из морских глубин и её задача напугать коньков, а задача коньков — от неё спрятаться. Володя был в тот день со мной очень бережен, он защищал меня даже от папы немножко.Было такое упражнение, где конькам нужно было подружиться и папа мне показал фигуру из трёх пальцев, а Володя ему так спокойно грустно сказал: «Ну, что ты так с ней?» Будто он понимал, что занятия в Инклюзионе теперь для меня стали особенно особыми. И каждое из них находится уже давно за пределами театрального искусства.
А потом был перерыв. И Оксана угощала всех апельсинками.- Володя, — подозвала руководитель Вову. И вручила ему апельсинку.
— Я не хочу.
— Дак кто тебе сказал, что это тебе? Почисти.
— Мы так не договаривались.
Но всё же просьбу её выполнил.- Вова!
— Я не хочу.
— А кто тебе сказал, что это тебе? Иди корми народ.Мне вспомнилась ситуация из детства. Однажды к моей сестре Арише приехали два её одноклассника. Им дали мандаринки.
— Ярик, почисти мне мандаринку, — попросила Ариша.
Он почистил.
— А мне? — сказала Нелли.
Ярик, как настоящий джентльмен, почистил и ей. А потом спросил:
— А кто всё это убирать будет?
— Ты намусорил, ты и убирай, — в голос заявили девчонки.
Я тогда очень смеялась. Но сильно их не осуждала, потому что смекалка у них всё же работает.После перерыва делали «воду». Понять что-то было сложно. Но мне казалось, что я понимаю, хоть и с трудом. Я радовалась и хвалила себя за это. После занятия я обняла Оксану и сказала ей, что не знаю приеду я в следующий раз или нет.- Ты что помирать собралась? — спросил меня папа.
Я посмотрела на него так, как будто ему, а не мне 20 лет, и он ещё не знает каким боком может повернуться к нему судьба. Затем вновь перевела взгляд на руководителя: «Одна мудрая женщина как-то сказала нам, давайте не будем жить так будто мы вечны». Она сказала нам это в Инклюзион.Школе.Курган, имя ей — Оксана Николаевна.Я боялась посмотреть в глаза нашему учителю, вдруг она заплачет, и её душе станет плохо. И поэтому я не знаю, что она в тот момент чувствовала, но мне показалось, почувствовала она всё правильно.

Своё выступление в медицинском колледже Полине Николаевне посвящаю…Привет!
Знаешь, мой дедушка мечтал, чтобы я стала врачом. Даже большой анатомический атлас мне подарил. Но я ничего не понимала ни в нем, ни в химии, поэтому Господь мне подарил возможность выступать для будущих врачей.Пока папа переодевал меня в коридоре, я читала надписи на стенде. «Студент, береги своё здоровье!» И дальше шла информация о спортивных секциях.
Неплохо. Вполне в духе медицинского колледжа.Ко мне подошёл Андрюха.
— Видишь, какие они нарядные к нам на концерт собрались, — сказала я ему. — В белых халатиках.
— Да, красиво!- Здравствуйте! — сказала организатор.
До этого момента я её не знала, но что-то было в ней такое тёплое душевное.
— Здравствуйте! — сказала я и даже захотела потрогать её руки.
— А что вы маленького не взяли?
— Так он у нас шумный, — отозвался папа.
— Все мы тут шумные. Давайте мы выйдем на время репетиции, чтобы вам не мешать. Хотя нет, подождите, ещё надо ширмы поставить.
«А зачем нам ширмы?» — подумала я, и взглядом окинула сцену. Кулис не было. Совсем. А медики, видимо, так кулисы выставляют.- Давайте Лильку за ширму! — сказала Оксана. — Ноги входят?
— Вроде входят. Даже стул можно поставить, чтоб тут ещё кто-нибудь сидел.Я отчётливо помню, что на концерте была в основном молодёжь, которая внимательно смотрела на сцену. Они искренне радовались на номере «Танцы народов мира» и хлопали так, что я боялась, что сейчас снесут ширму, и они увидят ещё одну актрису, которой в номере быть не должно!
Да, иногда, зрители разговаривали между собой, но это было не похоже на простые разговоры, это были пояснения-обсуждения. А такое в театре можно. Я видела.Когда меня поставили в коляске, то я, не смотря на страх, смогла проанализировать, что люди плачут. «Значит, это им близко. Значит, трогает», — решила я, и на этом моменте меня опустили.А как громко нам апплодировали!!!
Так апплодируют разве что голливудским звёздам. И причем видно было, что зрителям действительно нравится то, что мы делаем.Мне даже захотелось позвать на сцену Володю, который сидел в зале на звуке.
Ведь он с самого первого нашего спектакля убеждал папу:
«Пусть они покланяются подольше. Ведь апплодисменты — это самая главная часть спектакля! Неужели ты этого не понимаешь?!»
Папа смеялся, а я думала:
«Какой же чуткий Вова! Как он всё осознаёт. Наверно, потому что давно в театре».Но оказалось, что и это ещё не всё. Нам каждому подарили по шоколадке! Такой гонорар или зрительская благодарность, всё равно как это называть, главное — очень приятно!И уже в коридоре какая-то студентка попросила нас: «Вы приходите почаще, чтобы нам пары отменяли!»
В этот момент я ещё раз поклонилась. Но уже не зрителям, сидящим в зале, а преподавателям, которые отпустили их, ведь благодаря им нам удалось собрать полный зал.Когда только начинался Инклюзион, то одна моя учительница мне говорила:
— Иди в театр, иди. С биологией мы потом разберемся. Я понимаю, какая ты там счастливая.

Привет!
Сегодня я расскажу тебе о гастролях в школу-интернат для слабослышащих детей. Первое, что я отметила, это красочное здание самой школы. Возможно, потому что это для детей.Ещё мне запомнилось то, что, когда мы туда вошли и нашли свою группу, все наперебой стали кричать мне: «Привет! Привет, Лилька!»
— Да подождите, я её хоть провезу.
— Стойте, — загородила нам дорогу Римма. — У меня важная информация. Лиля, не выходи на номер «дерево» без платков.
— Номер. Дерево. Платки, — сказала я, чтобы как-то связать у себя в голове эти три понятия.
Связывались они слабо, потому что вокруг была спешка. Все куда-то бежали. Настя лакировала свою причёску прямо в коридоре.- Максим, ты будешь Лилю переодевать?
— Она уже готова.
— Оксана позвала всех в зал, — сказала Настя.
Я не догадалась, что эту информацию она говорит скорее папе, и взволнованно произнесла:
— И что ты тут встала? Поехали!
Она улыбнулась.
— Ты волнуешься что ли?
— Вчера вечером думала, что нет. А сегодня утром опять накатило.Вот мы уже в зале. Я взлетаю на сцену. Меня подхватывает Оксана, и мы с папой идём изучать закулисье.
— Тааак, и как мы тут с тобой переодеваться будем?!
— Ну, как-то будем…
Он засмеялся, и я поняла, что папа не задавал мне вопроса, это было просто выражение эмоций.Помню ещё, как в начале концерта Оксана перепутала слова, и все, видимо, растерялись, потому что детский голосок из зала сказал:
— Не понял, не понял.
«Мы и сами ничего мне поняли», — мысленно ответила я ему. — «Но постараемся сделать так, чтобы ты всё понял».Я тоже в тот день спутала последовательность номеров, вернее, я была уверена, что нисколечко её не путаю, потому как у меня в голове отложилось, что после номера «Танцы народов мира» идёт номер «Путь». Потому как Полина ещё задолго до «пути» настраивала меня, говорила: «Вот, скоро мы с тобой пойдем. Готовься. Ничего не бойся. Мы тебя удержим.»
И папа послушался меня, стал переодеваться под ритм музыки.
Это было очень весело! Ему нравилось, что мне весело. И он старался как мог.
А когда он переоделся, я получила.
— Лилька!
— Что?
— У нас ещё два номера до нашего. Что ты меня баламутишь?
Я только засмеялась. А он щёлкнул меня по носу.Мне очень нравилось находиться на сцене и выступать для этих детей. Я проживала каждый момент, и мне была интересна любая их реакция. Поэтому, когда юная зрительница на вопрос «Остались ли у вас чувства после концерта» ответила лаконичным «нет», я порадовалась за неё. Она вырастет честным человеком! А эмоции, что эмоции… накроют её потом.

Привет!
Сегодня я расскажу тебе о гастролях в дом бабушек и дедушек. В тот день была замечательная погода. Но мы умудрились забуксовать. «Ещё не поехали, а уже приехали!» — то ли с грустью, то ли с какой-то нервной радостью подумала я.Всю дорогу я думала: как они живут, на сколько их мир отличается от нашего и примут ли они нас в свой мир, поймут ли.Следующее, что помню, голос Полины.
— А вы шапку ей специально на глаза надели?
— Конечно, специально, чтобы дорогу не запомнила, а то убежит сюда ещё.
Полина поправила мне шапку. Я наконец-то её увидела.
И не скажешь, что ей элегантной девушке в синей шубе с маникюром всего 16.Полина взяла коляску.
Я была очень счастлива, ведь она со мной не только в номере «Путь», но и соглашается проходить путь вместе со мной и за сценой.
Вот только порог мой пророк всё-таки не осилила.
— Помогите девочке, — сказала организатор.
Полине помогли.- Это гримерка? — даже не поздоровавшись с нашими, спросила я.
— Ни какая это ни примерка. Видишь у них тут пианино стоит. Наверно, музыкальные занятия какие-то проходят, — ответила подошедшая ко мне Вера Павловна.И почти сразу же её лицо сменилось Юлиным.
— Привет!!! — закричала она. — Куртку тебе снять?
— Наверно, папа лучше.
— Всё нормально, мы справимся. Не бойся.
Самое интересное, что папа всё это видел. Но подошёл к нам, только когда мы сняли куртку.- Всё, идёмте в зал, — говорила Оксана.
Слышно было, что и голос её суетится.
Как мы очутились в зале, я точно не помню. Помню как Лариса подошла ко мне.
— Тебе страшно, когда тебя ставят?
— Просто партнёр сменился, я привыкну.
— Пожалуйста, представляй, что на тебя из зала смотрит Оленька с Ладушкой. Представляй их. А иначе у тебя такое лицо страшное, что мы все хотим бежать тебя держать.Как раз в это время проверяли видеоролики. И кадр чудесным образом оставился на фотографии, где были мы с Олей.
«Вот ты и пришла», — подумала я. — «Не звали, а всё равно пришла».
— Или вон смотри на Вовочку. Он же твой талисман.
А затем задумавшись на мгновение, добавила:
— Ведь же он у нас на звуке сидит сегодня. На сцене его не будет.И тут я услышала красивый женский голос.
— Кто включил эту запись?
— Какую запись? Это Аня поёт.
— Какая Аня?
— Наша Аня. Смотри.
И приподняли мне спинку коляски, так чтобы я могла убедиться — это действительно Аня.
Аня пела, а многие разбились на пары и кружились на сцене.
Я подумала, что это новый номер концерта. И спросила себя: » А я то что тут делаю? Меня надо было либо вводить в номер, либо уводить со сцены».
Но потом оказалось, что Аня будет петь одна. А у них просто был адреналин и импровизация.Ещё запомнила, как организатор подходила по мне с покрылом.
— Чтобы не было холодно.
— Так мне изнутри тепло.
— Надо чтобы ещё и снаружи было тепло.Во время концерта Вера Павловна стояла в одной кулисе со мной и держала мне ноги, помогала папе меня переодевать. Я подумала даже, что хорошо что Вера Павловна в этот раз не на сцене.Мне казалось, что бабушки и дедушки нас слушали и смотрели на сцену очень внимательно. После концерта они таки сказали, что боялись за меня. Но члены команды утверждают, что по моему лицу не было видно страха. Кому верить непонятно.И на обратном пути мы забуксовали. Видимо, понравились бабушкам и дедушка, не хотят они нас отпускать.
— Давай я трос принесу, дёрну тебя, — предложил Вова.
«Поскорее, Вовочка, принеси верёвочку!» — пропела мысленно я.
— Ну, что?
— Что-что, нет у меня троса. Давайте толкать.
Видимо, на моём лице отразился страх, потому что Оксана встала у моей головы (на тот момент я уже лежала в машине) и стала укачивать меня, как маленького ребёнка.
— Ну, что ты, колыбельку тебе устроили. Кач-кач-кач-кач, — говорила она и гладила меня по голове.
В конце концов машина поддалась, и мы поехали сами.
Какая же это была радость.
Вот так очень интересно Инклюзион. Школа. Курган с’ездила на гастроли.