Автор: achil

«Но иногда отца просил, чтоб в церковь тот его сносил».
Светлана Копылова из песни «Калека».

Привет!
В тот день мне почему-то было плохо. Что-то давило на меня изнутри. Душа не могла успокоиться. И я весь день думала, что же это такое может быть. А вечером папа сказал: «Собирайте её». И я поняла, что такое служение своему ребёнку.Служение ребёнку — это тогда, когда ты берёшь и несёшь её, не зная повторится ли это ещё когда-нибудь или нет, но ты точно знаешь сейчас она счастлива. И будет счастлива в Инклюзионе, поэтому не всё ли равно, что будет дальше.- Папа сказал одевать тебя.
— Ну, давай Санькины штаны и Санькину рубаху.
— Может платье? Оно покрасивее будет.
Честно говоря мне было всё равно в каком наряде я пойду. Я была довольна, как слон после бани, и это отражалось на моём лице.Я взяла две апельсинки для Оксаны Николаевны и поехала.
В Инклюзионе первым, кого я увидела, была Оксана.
— Привет! — сказала она мне.
— Это Вам.
— Мне? — то ли удивилась, то ли обрадовалась она.
— Да! За ту хурму, которой вы меня угощали.
— О, дак ты мне даже больше даёшь, — сказала она и почему-то скрылась.Но я не очень расстроилась, так как тут же увидела Володю. И я подумала, что он специально пришёл, чтобы встретиться со мной. И что все меня тут ждали и скучали по мне.Мы уже начали изучать стихию воды и её обитателей. Сначала мы представляли себя морскими коньками. Я не понимала, что делают ребята, так как у меня в голове всё ещё был «огонь», и я представление о других стихиях имела лишь смутно. Володя встал за коляску, стал шептать мне: «Ищи себе конька», но пока я осознавала смысл сказанного им, пока договаривалась со своей рукой упражнение уже закончилось.И мы с Вовой пошли в зрительный зал. И так стояли, стояли с Вовой в зрительном зале, пока он почему-то не сорвался с места и не побежал в середину сцены. Я быстро сделала из непослушной руки «конька» и стала соображать: на что же Вовочка мог так бурно среагировать. Может быть он стремиться защитить мои ноги от излишних столкновений и показывает народу, что мы здесь, мы заняли это место. Оказывается он решил дать мне возможность попробовать себя в роли акулы. А акула как раз очень быстро выплывает из морских глубин и её задача напугать коньков, а задача коньков — от неё спрятаться. Володя был в тот день со мной очень бережен, он защищал меня даже от папы немножко.Было такое упражнение, где конькам нужно было подружиться и папа мне показал фигуру из трёх пальцев, а Володя ему так спокойно грустно сказал: «Ну, что ты так с ней?» Будто он понимал, что занятия в Инклюзионе теперь для меня стали особенно особыми. И каждое из них находится уже давно за пределами театрального искусства.
А потом был перерыв. И Оксана угощала всех апельсинками.- Володя, — подозвала руководитель Вову. И вручила ему апельсинку.
— Я не хочу.
— Дак кто тебе сказал, что это тебе? Почисти.
— Мы так не договаривались.
Но всё же просьбу её выполнил.- Вова!
— Я не хочу.
— А кто тебе сказал, что это тебе? Иди корми народ.Мне вспомнилась ситуация из детства. Однажды к моей сестре Арише приехали два её одноклассника. Им дали мандаринки.
— Ярик, почисти мне мандаринку, — попросила Ариша.
Он почистил.
— А мне? — сказала Нелли.
Ярик, как настоящий джентльмен, почистил и ей. А потом спросил:
— А кто всё это убирать будет?
— Ты намусорил, ты и убирай, — в голос заявили девчонки.
Я тогда очень смеялась. Но сильно их не осуждала, потому что смекалка у них всё же работает.После перерыва делали «воду». Понять что-то было сложно. Но мне казалось, что я понимаю, хоть и с трудом. Я радовалась и хвалила себя за это. После занятия я обняла Оксану и сказала ей, что не знаю приеду я в следующий раз или нет.- Ты что помирать собралась? — спросил меня папа.
Я посмотрела на него так, как будто ему, а не мне 20 лет, и он ещё не знает каким боком может повернуться к нему судьба. Затем вновь перевела взгляд на руководителя: «Одна мудрая женщина как-то сказала нам, давайте не будем жить так будто мы вечны». Она сказала нам это в Инклюзион.Школе.Курган, имя ей — Оксана Николаевна.Я боялась посмотреть в глаза нашему учителю, вдруг она заплачет, и её душе станет плохо. И поэтому я не знаю, что она в тот момент чувствовала, но мне показалось, почувствовала она всё правильно.

Своё выступление в медицинском колледже Полине Николаевне посвящаю…Привет!
Знаешь, мой дедушка мечтал, чтобы я стала врачом. Даже большой анатомический атлас мне подарил. Но я ничего не понимала ни в нем, ни в химии, поэтому Господь мне подарил возможность выступать для будущих врачей.Пока папа переодевал меня в коридоре, я читала надписи на стенде. «Студент, береги своё здоровье!» И дальше шла информация о спортивных секциях.
Неплохо. Вполне в духе медицинского колледжа.Ко мне подошёл Андрюха.
— Видишь, какие они нарядные к нам на концерт собрались, — сказала я ему. — В белых халатиках.
— Да, красиво!- Здравствуйте! — сказала организатор.
До этого момента я её не знала, но что-то было в ней такое тёплое душевное.
— Здравствуйте! — сказала я и даже захотела потрогать её руки.
— А что вы маленького не взяли?
— Так он у нас шумный, — отозвался папа.
— Все мы тут шумные. Давайте мы выйдем на время репетиции, чтобы вам не мешать. Хотя нет, подождите, ещё надо ширмы поставить.
«А зачем нам ширмы?» — подумала я, и взглядом окинула сцену. Кулис не было. Совсем. А медики, видимо, так кулисы выставляют.- Давайте Лильку за ширму! — сказала Оксана. — Ноги входят?
— Вроде входят. Даже стул можно поставить, чтоб тут ещё кто-нибудь сидел.Я отчётливо помню, что на концерте была в основном молодёжь, которая внимательно смотрела на сцену. Они искренне радовались на номере «Танцы народов мира» и хлопали так, что я боялась, что сейчас снесут ширму, и они увидят ещё одну актрису, которой в номере быть не должно!
Да, иногда, зрители разговаривали между собой, но это было не похоже на простые разговоры, это были пояснения-обсуждения. А такое в театре можно. Я видела.Когда меня поставили в коляске, то я, не смотря на страх, смогла проанализировать, что люди плачут. «Значит, это им близко. Значит, трогает», — решила я, и на этом моменте меня опустили.А как громко нам апплодировали!!!
Так апплодируют разве что голливудским звёздам. И причем видно было, что зрителям действительно нравится то, что мы делаем.Мне даже захотелось позвать на сцену Володю, который сидел в зале на звуке.
Ведь он с самого первого нашего спектакля убеждал папу:
«Пусть они покланяются подольше. Ведь апплодисменты — это самая главная часть спектакля! Неужели ты этого не понимаешь?!»
Папа смеялся, а я думала:
«Какой же чуткий Вова! Как он всё осознаёт. Наверно, потому что давно в театре».Но оказалось, что и это ещё не всё. Нам каждому подарили по шоколадке! Такой гонорар или зрительская благодарность, всё равно как это называть, главное — очень приятно!И уже в коридоре какая-то студентка попросила нас: «Вы приходите почаще, чтобы нам пары отменяли!»
В этот момент я ещё раз поклонилась. Но уже не зрителям, сидящим в зале, а преподавателям, которые отпустили их, ведь благодаря им нам удалось собрать полный зал.Когда только начинался Инклюзион, то одна моя учительница мне говорила:
— Иди в театр, иди. С биологией мы потом разберемся. Я понимаю, какая ты там счастливая.

Привет!
Сегодня я расскажу тебе о гастролях в школу-интернат для слабослышащих детей. Первое, что я отметила, это красочное здание самой школы. Возможно, потому что это для детей.Ещё мне запомнилось то, что, когда мы туда вошли и нашли свою группу, все наперебой стали кричать мне: «Привет! Привет, Лилька!»
— Да подождите, я её хоть провезу.
— Стойте, — загородила нам дорогу Римма. — У меня важная информация. Лиля, не выходи на номер «дерево» без платков.
— Номер. Дерево. Платки, — сказала я, чтобы как-то связать у себя в голове эти три понятия.
Связывались они слабо, потому что вокруг была спешка. Все куда-то бежали. Настя лакировала свою причёску прямо в коридоре.- Максим, ты будешь Лилю переодевать?
— Она уже готова.
— Оксана позвала всех в зал, — сказала Настя.
Я не догадалась, что эту информацию она говорит скорее папе, и взволнованно произнесла:
— И что ты тут встала? Поехали!
Она улыбнулась.
— Ты волнуешься что ли?
— Вчера вечером думала, что нет. А сегодня утром опять накатило.Вот мы уже в зале. Я взлетаю на сцену. Меня подхватывает Оксана, и мы с папой идём изучать закулисье.
— Тааак, и как мы тут с тобой переодеваться будем?!
— Ну, как-то будем…
Он засмеялся, и я поняла, что папа не задавал мне вопроса, это было просто выражение эмоций.Помню ещё, как в начале концерта Оксана перепутала слова, и все, видимо, растерялись, потому что детский голосок из зала сказал:
— Не понял, не понял.
«Мы и сами ничего мне поняли», — мысленно ответила я ему. — «Но постараемся сделать так, чтобы ты всё понял».Я тоже в тот день спутала последовательность номеров, вернее, я была уверена, что нисколечко её не путаю, потому как у меня в голове отложилось, что после номера «Танцы народов мира» идёт номер «Путь». Потому как Полина ещё задолго до «пути» настраивала меня, говорила: «Вот, скоро мы с тобой пойдем. Готовься. Ничего не бойся. Мы тебя удержим.»
И папа послушался меня, стал переодеваться под ритм музыки.
Это было очень весело! Ему нравилось, что мне весело. И он старался как мог.
А когда он переоделся, я получила.
— Лилька!
— Что?
— У нас ещё два номера до нашего. Что ты меня баламутишь?
Я только засмеялась. А он щёлкнул меня по носу.Мне очень нравилось находиться на сцене и выступать для этих детей. Я проживала каждый момент, и мне была интересна любая их реакция. Поэтому, когда юная зрительница на вопрос «Остались ли у вас чувства после концерта» ответила лаконичным «нет», я порадовалась за неё. Она вырастет честным человеком! А эмоции, что эмоции… накроют её потом.

Привет!
Сегодня я расскажу тебе о гастролях в дом бабушек и дедушек. В тот день была замечательная погода. Но мы умудрились забуксовать. «Ещё не поехали, а уже приехали!» — то ли с грустью, то ли с какой-то нервной радостью подумала я.Всю дорогу я думала: как они живут, на сколько их мир отличается от нашего и примут ли они нас в свой мир, поймут ли.Следующее, что помню, голос Полины.
— А вы шапку ей специально на глаза надели?
— Конечно, специально, чтобы дорогу не запомнила, а то убежит сюда ещё.
Полина поправила мне шапку. Я наконец-то её увидела.
И не скажешь, что ей элегантной девушке в синей шубе с маникюром всего 16.Полина взяла коляску.
Я была очень счастлива, ведь она со мной не только в номере «Путь», но и соглашается проходить путь вместе со мной и за сценой.
Вот только порог мой пророк всё-таки не осилила.
— Помогите девочке, — сказала организатор.
Полине помогли.- Это гримерка? — даже не поздоровавшись с нашими, спросила я.
— Ни какая это ни примерка. Видишь у них тут пианино стоит. Наверно, музыкальные занятия какие-то проходят, — ответила подошедшая ко мне Вера Павловна.И почти сразу же её лицо сменилось Юлиным.
— Привет!!! — закричала она. — Куртку тебе снять?
— Наверно, папа лучше.
— Всё нормально, мы справимся. Не бойся.
Самое интересное, что папа всё это видел. Но подошёл к нам, только когда мы сняли куртку.- Всё, идёмте в зал, — говорила Оксана.
Слышно было, что и голос её суетится.
Как мы очутились в зале, я точно не помню. Помню как Лариса подошла ко мне.
— Тебе страшно, когда тебя ставят?
— Просто партнёр сменился, я привыкну.
— Пожалуйста, представляй, что на тебя из зала смотрит Оленька с Ладушкой. Представляй их. А иначе у тебя такое лицо страшное, что мы все хотим бежать тебя держать.Как раз в это время проверяли видеоролики. И кадр чудесным образом оставился на фотографии, где были мы с Олей.
«Вот ты и пришла», — подумала я. — «Не звали, а всё равно пришла».
— Или вон смотри на Вовочку. Он же твой талисман.
А затем задумавшись на мгновение, добавила:
— Ведь же он у нас на звуке сидит сегодня. На сцене его не будет.И тут я услышала красивый женский голос.
— Кто включил эту запись?
— Какую запись? Это Аня поёт.
— Какая Аня?
— Наша Аня. Смотри.
И приподняли мне спинку коляски, так чтобы я могла убедиться — это действительно Аня.
Аня пела, а многие разбились на пары и кружились на сцене.
Я подумала, что это новый номер концерта. И спросила себя: » А я то что тут делаю? Меня надо было либо вводить в номер, либо уводить со сцены».
Но потом оказалось, что Аня будет петь одна. А у них просто был адреналин и импровизация.Ещё запомнила, как организатор подходила по мне с покрылом.
— Чтобы не было холодно.
— Так мне изнутри тепло.
— Надо чтобы ещё и снаружи было тепло.Во время концерта Вера Павловна стояла в одной кулисе со мной и держала мне ноги, помогала папе меня переодевать. Я подумала даже, что хорошо что Вера Павловна в этот раз не на сцене.Мне казалось, что бабушки и дедушки нас слушали и смотрели на сцену очень внимательно. После концерта они таки сказали, что боялись за меня. Но члены команды утверждают, что по моему лицу не было видно страха. Кому верить непонятно.И на обратном пути мы забуксовали. Видимо, понравились бабушкам и дедушка, не хотят они нас отпускать.
— Давай я трос принесу, дёрну тебя, — предложил Вова.
«Поскорее, Вовочка, принеси верёвочку!» — пропела мысленно я.
— Ну, что?
— Что-что, нет у меня троса. Давайте толкать.
Видимо, на моём лице отразился страх, потому что Оксана встала у моей головы (на тот момент я уже лежала в машине) и стала укачивать меня, как маленького ребёнка.
— Ну, что ты, колыбельку тебе устроили. Кач-кач-кач-кач, — говорила она и гладила меня по голове.
В конце концов машина поддалась, и мы поехали сами.
Какая же это была радость.
Вот так очень интересно Инклюзион. Школа. Курган с’ездила на гастроли.