Автор: achil

Привет!
Сегодня Инклюзион. Школа. Курган была разделена на группы. Дело в том, что был организован кастинг — набор новых участников в Школу, и нужно было помогать их записывать, а те, кто был свободен, раскрашивали костюмы.
— Ну и куда её? — спросил папа.
— Давай к нам.
— Забирайте эту женщину.
— Ну, уж прям, женщину. Не женщину, а девушку. Вот мы её сейчас прямо в центр поставим, — сказала Оксана и почему-то засмеялась.
Неверное, ей стало хорошо от того, что я пришла.- Привет! Ты, наверное, меня не помнишь? Я приходила к вам на выступление, там показывали Бальмонта.
Черты её лица показались мне знакомыми. Она села рядом со мной и ещё раз посмотрела мне в глаза.
— Я была светленькая, когда у вас выступление было. А потом подходила к вам фотографироваться.
— Я вспомнила! Вы сидели рядом с Дашей Родионовой. Я тогда ещё подумала, что вы её мама.
— Я так взросло выгляжу?
— Нет, просто вы слишком серьёзная.На занятии я старалась вести себя максимально как новенькая. Делала вид, что вовсе не знаю ни Ани, ни Оксаны, и только когда было упражнение «ведущий-ведомый» я шепнула Ане:
— Вставай за коляску, закрывай глаза. Я буду тебе говорить, куда ехать, а ты меня катить будешь, мы так уже пробовали.
Ане эта идея очень понравилась, и я водила её даже тогда, когда нам говорили меняться в паре.
— Я-то тебя ещё повожу, — говорила она, — а вот, когда ты меня поводишь — неясно.Огорчалась я только от того, что меня не выбирали новенькие. Но потом размышляла, что это ничего, новеньким надо к нормотипическим привыкнуть, а тут я — такая. Мы обязательно найдём контакт и подружимся, но позже.После занятия, видимо в благодарность за то, что не выдала себя, что я старенькая особенно ничем, руководители и психолог проекта Евгения Александровна оставили меня с ними на совещание. А может быть просто не захотели выставлять меня в коридор, и я поняла, что у них сейчас самая трудная работа: им нужно кому-то сказать «нет». И не факт, что этим кто-то будет волонтёр.Пока так называемое «жюри» совещалось, на кастинг пришла ещё одна женщина. Чем она мне запомнилась? Наверное, желанием много говорить и тем, что ей было без разницы возьмут её или нет. Чувствовалось, что она эти слова говорит от сердца, а не просто их заучила. Я же, как только что-то почувствовала в этой женщине, стала подключаться к разговору и подсказывать ей ответы на вопросы. Аня, Оксана и Женя тоже подсказывали ей. Женщина смеялась, смеялись и мы все. И мне казалось, что из руководителей постепенно уходит напряжение. И именно за это я благодарна случайной женщине зашедшей к нам на огонёк.

Привет!
Сегодня я вновь была в Инклюзионе.
Саша приехал с соревнований по теннису. Занял 1 место по России! И поэтому ходил и угощал всех чокопайками, а тех кого не успел угостить Саша, угощала Наташа.
— Лилька, тебе можно? — спрашивала она и сама себе отвечала, — я знаю, что тебе нельзя. Но я тебе всё равно положу. Ты найдешь того, кому можно.
И я не посмела отказаться. Наташино лицо ещё не светилось так никогда.
— Катя, Катя идёт! — закричала Римма.
— Какая Катя?
— Блажнова.
— Блажнова к нам?!
— Да, да, точно к нам.
В следующую секунду все уже радовались Кате. Обнимались с ней и спрашивали надолго ли она пришла.
— Не знаю, как пойдёт, — отвечала она, смеясь.Оказывается, что Катя в тот день немножко заменяла Аню. Она работала с маской, изучала её траекторию, попутно жалуясь, что у неё большие руки.
— У тебя большие руки? — засмеялся папа.
— Для маски, да, — улыбнулась Катя.
Я увидела её ямочки на щеках. Мне по большому счету было без разницы, что делает Катя: работает тканью или маской. Важно, что она была здесь.После отдыха мы поделились на две команды и стали выстраивать чайку. Я подумала, что даже в чайке не хватает Володи. Вот как он встанет в середине, как слова завораживающие скажет, от которых мурашки побегут, рукой как взмахнет, и все за ним, тогда всё будет хорошо и красиво. Однако, я об этом только размышляла. Оксана не знала о моих мыслях. Может позднее и включится сюда Володя. А пока так, как есть…Ещё мы делали ракушки. Я была в команде с Катей и Верой Павловной. Катюша наклонилась ко мне, и я тот час осознала, что теперь к людям, которых я идентицифицирую по запаху, будет относится и она. В конце занятия, когда нас спросили от чего мы получили удовольствие, я без смущения ответила: «От Катиного запаха». А пока мы делали ракушку.Я знала, что со мной работать сможет не каждый, но Катя была абсолютно спокойна и даже мои скрюченные руки, она восприняла как возможность для этюда. Я помню, как мы пытались переплести наши руки, а потом Вера Павловна спросила: «Где у нас зритель?» Потому что в театре нас учили, что к зрителю нельзя долго стоять спиной. А тут с какой стороны не подойди, всё равно будет прекрасное место к зрителю.
— Ну так самое красивое, — засмеялась Катя.Мне было уже без разницы получится у нас что-то или нет. Важно, что мы сейчас счастливы. А ещё Катя, когда уходила, сказала мне: «Спасибо, тебе, мой друг!» — и улыбнулась. Я поняла про что она говорит и смутилась, но потом решила, что смущаться тут нечего. У меня есть эта детская непосредственность. И от неё никуда не денешься.

«Но иногда отца просил, чтоб в церковь тот его сносил».
Светлана Копылова из песни «Калека».

Привет!
В тот день мне почему-то было плохо. Что-то давило на меня изнутри. Душа не могла успокоиться. И я весь день думала, что же это такое может быть. А вечером папа сказал: «Собирайте её». И я поняла, что такое служение своему ребёнку.Служение ребёнку — это тогда, когда ты берёшь и несёшь её, не зная повторится ли это ещё когда-нибудь или нет, но ты точно знаешь сейчас она счастлива. И будет счастлива в Инклюзионе, поэтому не всё ли равно, что будет дальше.- Папа сказал одевать тебя.
— Ну, давай Санькины штаны и Санькину рубаху.
— Может платье? Оно покрасивее будет.
Честно говоря мне было всё равно в каком наряде я пойду. Я была довольна, как слон после бани, и это отражалось на моём лице.Я взяла две апельсинки для Оксаны Николаевны и поехала.
В Инклюзионе первым, кого я увидела, была Оксана.
— Привет! — сказала она мне.
— Это Вам.
— Мне? — то ли удивилась, то ли обрадовалась она.
— Да! За ту хурму, которой вы меня угощали.
— О, дак ты мне даже больше даёшь, — сказала она и почему-то скрылась.Но я не очень расстроилась, так как тут же увидела Володю. И я подумала, что он специально пришёл, чтобы встретиться со мной. И что все меня тут ждали и скучали по мне.Мы уже начали изучать стихию воды и её обитателей. Сначала мы представляли себя морскими коньками. Я не понимала, что делают ребята, так как у меня в голове всё ещё был «огонь», и я представление о других стихиях имела лишь смутно. Володя встал за коляску, стал шептать мне: «Ищи себе конька», но пока я осознавала смысл сказанного им, пока договаривалась со своей рукой упражнение уже закончилось.И мы с Вовой пошли в зрительный зал. И так стояли, стояли с Вовой в зрительном зале, пока он почему-то не сорвался с места и не побежал в середину сцены. Я быстро сделала из непослушной руки «конька» и стала соображать: на что же Вовочка мог так бурно среагировать. Может быть он стремиться защитить мои ноги от излишних столкновений и показывает народу, что мы здесь, мы заняли это место. Оказывается он решил дать мне возможность попробовать себя в роли акулы. А акула как раз очень быстро выплывает из морских глубин и её задача напугать коньков, а задача коньков — от неё спрятаться. Володя был в тот день со мной очень бережен, он защищал меня даже от папы немножко.Было такое упражнение, где конькам нужно было подружиться и папа мне показал фигуру из трёх пальцев, а Володя ему так спокойно грустно сказал: «Ну, что ты так с ней?» Будто он понимал, что занятия в Инклюзионе теперь для меня стали особенно особыми. И каждое из них находится уже давно за пределами театрального искусства.
А потом был перерыв. И Оксана угощала всех апельсинками.- Володя, — подозвала руководитель Вову. И вручила ему апельсинку.
— Я не хочу.
— Дак кто тебе сказал, что это тебе? Почисти.
— Мы так не договаривались.
Но всё же просьбу её выполнил.- Вова!
— Я не хочу.
— А кто тебе сказал, что это тебе? Иди корми народ.Мне вспомнилась ситуация из детства. Однажды к моей сестре Арише приехали два её одноклассника. Им дали мандаринки.
— Ярик, почисти мне мандаринку, — попросила Ариша.
Он почистил.
— А мне? — сказала Нелли.
Ярик, как настоящий джентльмен, почистил и ей. А потом спросил:
— А кто всё это убирать будет?
— Ты намусорил, ты и убирай, — в голос заявили девчонки.
Я тогда очень смеялась. Но сильно их не осуждала, потому что смекалка у них всё же работает.После перерыва делали «воду». Понять что-то было сложно. Но мне казалось, что я понимаю, хоть и с трудом. Я радовалась и хвалила себя за это. После занятия я обняла Оксану и сказала ей, что не знаю приеду я в следующий раз или нет.- Ты что помирать собралась? — спросил меня папа.
Я посмотрела на него так, как будто ему, а не мне 20 лет, и он ещё не знает каким боком может повернуться к нему судьба. Затем вновь перевела взгляд на руководителя: «Одна мудрая женщина как-то сказала нам, давайте не будем жить так будто мы вечны». Она сказала нам это в Инклюзион.Школе.Курган, имя ей — Оксана Николаевна.Я боялась посмотреть в глаза нашему учителю, вдруг она заплачет, и её душе станет плохо. И поэтому я не знаю, что она в тот момент чувствовала, но мне показалось, почувствовала она всё правильно.