Автор: achil

Привет!
Сегодня Инклюзион. Школа. Курган была разделена на группы. Дело в том, что был организован кастинг — набор новых участников в Школу, и нужно было помогать их записывать, а те, кто был свободен, раскрашивали костюмы.
— Ну и куда её? — спросил папа.
— Давай к нам.
— Забирайте эту женщину.
— Ну, уж прям, женщину. Не женщину, а девушку. Вот мы её сейчас прямо в центр поставим, — сказала Оксана и почему-то засмеялась.
Неверное, ей стало хорошо от того, что я пришла.- Привет! Ты, наверное, меня не помнишь? Я приходила к вам на выступление, там показывали Бальмонта.
Черты её лица показались мне знакомыми. Она села рядом со мной и ещё раз посмотрела мне в глаза.
— Я была светленькая, когда у вас выступление было. А потом подходила к вам фотографироваться.
— Я вспомнила! Вы сидели рядом с Дашей Родионовой. Я тогда ещё подумала, что вы её мама.
— Я так взросло выгляжу?
— Нет, просто вы слишком серьёзная.На занятии я старалась вести себя максимально как новенькая. Делала вид, что вовсе не знаю ни Ани, ни Оксаны, и только когда было упражнение «ведущий-ведомый» я шепнула Ане:
— Вставай за коляску, закрывай глаза. Я буду тебе говорить, куда ехать, а ты меня катить будешь, мы так уже пробовали.
Ане эта идея очень понравилась, и я водила её даже тогда, когда нам говорили меняться в паре.
— Я-то тебя ещё повожу, — говорила она, — а вот, когда ты меня поводишь — неясно.Огорчалась я только от того, что меня не выбирали новенькие. Но потом размышляла, что это ничего, новеньким надо к нормотипическим привыкнуть, а тут я — такая. Мы обязательно найдём контакт и подружимся, но позже.После занятия, видимо в благодарность за то, что не выдала себя, что я старенькая особенно ничем, руководители и психолог проекта Евгения Александровна оставили меня с ними на совещание. А может быть просто не захотели выставлять меня в коридор, и я поняла, что у них сейчас самая трудная работа: им нужно кому-то сказать «нет». И не факт, что этим кто-то будет волонтёр.Пока так называемое «жюри» совещалось, на кастинг пришла ещё одна женщина. Чем она мне запомнилась? Наверное, желанием много говорить и тем, что ей было без разницы возьмут её или нет. Чувствовалось, что она эти слова говорит от сердца, а не просто их заучила. Я же, как только что-то почувствовала в этой женщине, стала подключаться к разговору и подсказывать ей ответы на вопросы. Аня, Оксана и Женя тоже подсказывали ей. Женщина смеялась, смеялись и мы все. И мне казалось, что из руководителей постепенно уходит напряжение. И именно за это я благодарна случайной женщине зашедшей к нам на огонёк.

Привет!
Сегодня я вновь была в Инклюзионе.
Саша приехал с соревнований по теннису. Занял 1 место по России! И поэтому ходил и угощал всех чокопайками, а тех кого не успел угостить Саша, угощала Наташа.
— Лилька, тебе можно? — спрашивала она и сама себе отвечала, — я знаю, что тебе нельзя. Но я тебе всё равно положу. Ты найдешь того, кому можно.
И я не посмела отказаться. Наташино лицо ещё не светилось так никогда.
— Катя, Катя идёт! — закричала Римма.
— Какая Катя?
— Блажнова.
— Блажнова к нам?!
— Да, да, точно к нам.
В следующую секунду все уже радовались Кате. Обнимались с ней и спрашивали надолго ли она пришла.
— Не знаю, как пойдёт, — отвечала она, смеясь.Оказывается, что Катя в тот день немножко заменяла Аню. Она работала с маской, изучала её траекторию, попутно жалуясь, что у неё большие руки.
— У тебя большие руки? — засмеялся папа.
— Для маски, да, — улыбнулась Катя.
Я увидела её ямочки на щеках. Мне по большому счету было без разницы, что делает Катя: работает тканью или маской. Важно, что она была здесь.После отдыха мы поделились на две команды и стали выстраивать чайку. Я подумала, что даже в чайке не хватает Володи. Вот как он встанет в середине, как слова завораживающие скажет, от которых мурашки побегут, рукой как взмахнет, и все за ним, тогда всё будет хорошо и красиво. Однако, я об этом только размышляла. Оксана не знала о моих мыслях. Может позднее и включится сюда Володя. А пока так, как есть…Ещё мы делали ракушки. Я была в команде с Катей и Верой Павловной. Катюша наклонилась ко мне, и я тот час осознала, что теперь к людям, которых я идентицифицирую по запаху, будет относится и она. В конце занятия, когда нас спросили от чего мы получили удовольствие, я без смущения ответила: «От Катиного запаха». А пока мы делали ракушку.Я знала, что со мной работать сможет не каждый, но Катя была абсолютно спокойна и даже мои скрюченные руки, она восприняла как возможность для этюда. Я помню, как мы пытались переплести наши руки, а потом Вера Павловна спросила: «Где у нас зритель?» Потому что в театре нас учили, что к зрителю нельзя долго стоять спиной. А тут с какой стороны не подойди, всё равно будет прекрасное место к зрителю.
— Ну так самое красивое, — засмеялась Катя.Мне было уже без разницы получится у нас что-то или нет. Важно, что мы сейчас счастливы. А ещё Катя, когда уходила, сказала мне: «Спасибо, тебе, мой друг!» — и улыбнулась. Я поняла про что она говорит и смутилась, но потом решила, что смущаться тут нечего. У меня есть эта детская непосредственность. И от неё никуда не денешься.