Автор: achil

Привет! Сегодня мне повезло вдвойне, потому как я работала одновременно и с Дашей, и с Катей. Нам дали задание показать сказку в стоп-кадрах. Мы выбрали три поросёнка.
— Давай дуй, — говорила Даша Кате, — дуй, чтобы мы тебя испугались. Нет, давай я буду дуть, а ты с Лилькой убегай от меня. Я хочу вас съесть. Смотрите, какая я страшная.Даша была нисколечки не страшная, а смешная и красивая, мне казалось, что нашей троице хорошо бы было показать Золушку, но девчонки почему-то сказали, что Золушку сложно, и я согласилась на трёх поросят.Наша сказка была самой лёгкой, её быстро угадали, но это не главное, был важен сам процесс. Зрители между кадрами закрывали глаза, не закрывала только Оксана, она следила за тем, чтобы находящиеся на сцене не двигались. И вот у меня перед сменой последнего кадра начался тремор.
— Лиля, не двигайся!
Я открыла было рот, чтобы сказать, что «Это у меня непроизвольно, Вы же знаете», но заметила, что нога и правда не трясётся. То ли она Оксану послушалась, то ли моё тело всё-таки учится посылать из мозга правильные команды. Не знаю, но это было чудом.Затем мы делали механизм, кто-то выходил и начинал делать повторяющиеся движения. Постепенно в него встраивались другие. Нашей команде досталась «машина грусти». Папа сразу же выкатил меня, ведь я на тот момент совершенно не умела грустить в Инклюзионе. Но мне помогла Лариса, она так жалостливо меня утешала и гладила по голове, что я в какой-то момент поверила, что мне жалко себя, и до конца упражнения была грустная. При том, что внутри мне было очень весело от заботы, которую внезапно обрушила на меня Лариса.

Привет!
Сегодня порог Инклюзион. Школа. Курган переступила новая волонтёр. Мне показалось, что она пришла к нам из какой-то русской сказки, и у меня задрожали ноги.
— Ну чего ты, чего? — спросила меня Вера Павловна и заглянула в глаза. — Волнение что-ли? Успокойся, всё хорошо, — и закатила меня в зал.Я нашла глазами русскую красавицу, и тут же тремор прекратился. Это потом только я узнала, что её зовут Даша, но даже теперь, когда я знаю это, русской красавицей мне её нравится называть больше, кажется, что это имя ей подходит.Мы разделились на пары, один в паре был ведущий, а другой ведомый. Ведущий брал ведомого за палец, и они шли вместе.
— Ну давай, бери меня.
— Вера Павловна, а я вас как?
— Что значит как? Бери, сжимай, спастика у тебя хорошая, а я за тобой пойду. Тяни, ещё, ещё, ещё, стой! Мы Оксану Николаевну сейчас задавим.Я засмеялась и отпустила её палец. Мне это так понравилось, что даже после окончания упражнения я тянула Веру Павловну за палец какое-то время, а она ходила.Затем нам сказали поменяться в парах и дали задание придумать несколько жестов приветствия. Наконец-то я оказалась с Дашей.
— Ну, и как мы с тобой здороваться будем?
— Давай щёчками. Сначала левой, потом правой. Потом носиком.
— Ну а ещё?
— А ещё лбом, как бараны.
Даша делала всё настолько мягко, что даже при столкновении лбами я не почувствовала боли, мне казалось, что она уже давно к нам ходит, поэтому делает всё настолько профессионально.— Меняемся в парах — прозвучал откуда-то из небытия голос Оксаны, — и придумываем сценку. Катя, встань с Лилей.
Катя была очень скромной девушкой, поэтому жесты приветствия у нас никак не получались по началу, и я взяла инициативу в свои руки.
— Давай у нас будет школа жестов, а ты будешь меня учить жестам приветствия.Пока мы с Катей определялись какой за каким жестом идёт, пока определялись как встать, время на подготовку этюда прошло, и поэтому когда мы вышли на сцену, ноги опять немилосердно затряслись. Но мы с Катей всё равно показали наш этюд, и Оксана заметила, что я волнуюсь гораздо больше, чем Катя. Да, это правда, я волновалась, но вместе с тем была очень благодарна Кате за то, что она, несмотря на мои трясущиеся ноги, не прервала этюда ни на секунду.
— А с ней можно иметь дело, — подумала я.

Привет! В тот день я проснулась раньше обычного, потому что предстояла поездка в педагогический колледж, и я всё время думала, чем же учителя отличаются от врачей или от представителей других профессий.Когда мы приехали, я заметила значки, которые говорили о том, что здесь могут учиться люди с ограниченными возможностями здоровья.Потом меня папа куда-то очень долго тащил, и я увидела Вову.
— Вот и Вовочка пришёл, и всё в жизни хорошо! — пропела я.
— Пришёл, пришёл, – сказал папа, – Вов, давай закинем её.
Я взлетела на сцену, папа церемонно поклонился Володе.
— Благодарствуйте, барин.Он ушёл настраивать звук, в зал вбежала Юля и что-то очень громко бумкнуло.
— Володя, ну ты хотя бы предупреждай! Мы же не ожидали, – ворчливо сказала Оксана.
— Дак я и сам не ожидал, – оправдывался он.
Я же думала, что Юля упала, но через мгновение она появилась за кулисами. Я выдохнула.На прогоне папа вёл себя чересчур активно, он смеялся и скакал по сцене как мальчик. Я даже в какой-то момент начала бояться, что на концерт у него энергии не останется.Полина, мой партнёр по номеру, в тот день пришла поздно, и мы не успели настроиться с ней, и во время номера я была очень обеспокоена тем, помнит ли Полина партитуру. К счастью, её она помнила и танцевала очень красиво.Но я не успела сосредоточиться и, когда меня поставили (коляску в конце номера «Путь» приподнимают и кажется, что я как будто стою) , на моём лице было написано: «Мамочки мои родные, это что ж они делают?». К счастью я вспомнила, что в номере мне надо улыбаться и сомкнула зубы. Да, именно сомкнула, они даже от страха звякнули.Я посмотрела по сторонам. Одна зрительница плакала, я поспешно отвела от неё взгляд, с другой стороны сидела Оксана и улыбалась мне.
— И кому из них верить? – внутренне спросила я себя. В этот момент меня поставили на землю.Я участвовала только в одном номере, поэтому папа дал мне ответственное поручение: сказать ему, чтобы он вовремя выключил свет за кулисами. Но то ли он забыл, то ли задерживал Максимку, но когда было нужно, свет не выключили и я очень испугалась, что теперь нам всем «попадёт» от Оксаны.К счастью, Оксана разговаривала со зрителями и тоже, как мне показалось, была немножко в замешательстве.Во время номера я усиленно махала папе рукой. Мол «иди сюда, горе ты моё луковое, выключи наконец свет!». А он думал, что это «танцы народов мира» меня так завели, и я пустилась в пляс вместе с ними. Папа и Аня зажигали как могли, поддерживая наших, и я решила, что во всём концерте мы принимаем участие все вместе, и не важно, на сцене мы стоим или за кулисами, эффект один и тот же.Мне очень понравилось выступать для этих ребят, особенно для тех, кто смотрел как бы «в себя», как сказала потом Лариса. Но мне кажется, что все они смотрели на сцену и были поглощены нами и нашим творчеством.А когда мы спустились со сцены, то Оксана сказала, что мне хлопали как-то особенно после того как она сказала, что я тоже учусь на преподавателя младших классов.
— Ты слышала, какой у них восторг был?
— Нет, не слышала. Но это, возможно, потому, что я сама сейчас сплошной восторг. Спасибо, что сказали.