Автор: achil

Привет!
Мы поздравляли Оксану с днем рождения. Она стояла с подарочным пакетом в руках, и Женя читала ей что-то с открытки, что-то видимо настолько трогательное, что Оксана заплакала.
Даша уже знала, что сейчас будем петь каравай Оксане, поэтому встала за мою коляску, чтобы сразу повезти меня.
— Даша, Даша, — зашептала ей я, что я к Оксане хочу. — Она плачет, значит, у нее тревожно на душе, ее надо спасти. И я это сделаю.
— А ты не видишь, что Женя ее поздравляет? И это она от радости плачет. Всё хорошо, не надо ее спасать, пусть плачет.И в этот момент наши запели каравай.
— Вот теперь пошли.
Обняться с Оксаной мне тогда так и не удалось, хорошо, что я ее спасать не кинулась.Репетиция в тот день была почему-то очень тяжелой. Аня не вышла вовремя на сцену. И Вова закричал
— Андревна!
Я не поняла, что он от Андревны хочет. Поняла только одно, что ей срочно нужно на сцену.
— Зонтик, зонтик, где мой зонтик, — ворчал Вова за кулисами.
О, как я ненавидела себя, за то что ничего не могу делать. Я знала, где находится Вовин зонтик и даже видела его, я даже уверена в том, что и Вова его видел тоже, но у него была паника. В перерыве к Вове подошла Полинка и попросила:
— Владимир Александрович, сделайте мне массаж.
— Что ж ты так официально! Свои люди, конечно, сделаю. Ложись.
Мне показалось, что Вова после этого расслабился.- Так, ребята, давайте сейчас бабочку сделаем и по домам. Почему Лиля не завернута в кокон? — спросила Оксана.Бабочка не получалась. Вова ворчал:
— Женя, блин, держи!
— Поздравляю! Женя, ты теперь блин, — сказал ей папа.
— Хорошо, — отозвалась Женя и стала держать крыло крепко.
— Бабочка взлетела. Все домой! — сказала Оксана и взяла мою коляску. — Улепетываем отсюда. Полина посмотрела на нее.
— Да, я — странная женщина, когда-то выхрюкиваю, а когда-то улепётываю.Оксана была так счастлива, будто она маленькая девочка, которой купили куклу с коляской, и она катает куклу, показывая всем. Поэтому, когда папа на улице подошел к ней и попытался отобрать коляску, она сказала:
— Что ты не видишь: мы улепётываем. Дай нам доулепётывать!
— Не мешаю, не мешаю, — сказал папа и отошел.
Как никак она именинница сегодня!

Привет!
Когда мы в тот день приехали в ДК, я еще на улице увидела Вову. Он был в кожаной куртке и кепке. Мне показалось, что он вовсе не Вова, а он же Гера, он же Гога, он же Юра, он же Гоша, он же Жора .
— О, Вовочка пришёл, — сказала я.
— Да пришел, пришел твой Вовочка. Честное слово, она мне так не радуется, — папа сказал Вове.
— Вот смотри он нам дверь держит.
— Видимо и он меня ждал, соскучился наверно.
— А, по-моему, он просто замерз.
— Ой, папа какой ты не романтичный, пошли уже.Полины сегодня почему-то не было. Зато была Настя Кириевская, её младшая сестра.
— Давай ты подержишь шлейф у Максима, — предложила ей Оксана.
— Ммм, — обиженно промычала ей Настя.
— Что с гитарой хочешь танцевать? А ты сможешь?
Вместо ответа Настя подхватила гитару и подняла ее над головой.
— Привет, — сказал ей Володя. Затем добавил тоном, не терпящим возражений:
— Положи, где взяла.
— Да, я сейчас с ней Полинину партитуру пройду.
— Репетировать-то надо, — сказала Оксана.Даши в тот день тоже не было. Зато был Масяня (мой младший брат, ему 7 лет). И на сцене где Даша с Максимом соприкасаются ладошками, папа обернул Масяню коричневой тканью и подтолкнул его на сцену:
— Давай, ты влюблен в Максима, ручку к нему тяни вот так. Теперь иди.
Когда ребята увидели, кто заменяет Дашу, они так и покатились со смеху. Но Оксана не возразила. Больше, правда, некого было ставить: все остальные были заняты в этой сцене. Настя бегала за кулисами и волновалась.
— Дед Максим, когда мне выходить и что делать?
— Тише ты, — говорил ей мой папа (Моего папу иногда зовут Дед Максим. У нас в школе три Максима, видимо, чтобы не путаться).
— Делай то, что показала тебе твоя мама. Я видел у тебя очень хорошо получается.
И это была правда. Дети трудились наравне с нами. Они не жаловались на усталость. И четко выполняли все поручения, достойное поколение подрастает, подумала я.Вдруг услышала:
— Сцену с влюбленными надо переснять. Где Даша, которая Масяня?
Папа стал озираться по сторонам, но Масяни нигде не было, тогда папа решил сам стать Дашей, чтобы спасти положение. Обернулся коричневой тканью и, улыбаясь, вышел на встречу Максиму. Тот видимо не ожидал такого поворота. Он даже немножечко впал в ступор, но через секунду взял себя в руки.
— Ну давайте, — сказал он потихоньку, и они с Дашей-папой потянулись ладонями друг к другу.В конце занятия нас спрашивали: кого из своих партнеров вы хотите похвалить сегодня и за что? Когда папа говорил, Настя не могла усидеть на месте. Показывала на себя руками, почему-то решила, что папа был ее партнером сегодня. Когда все разошлись, я сказала Насте.
— Ну ты же, понимаешь, что это Полинина роль.
— Да, понимаю.
— И ты понимаешь, что во время спектакля ты с нами выступать не будешь.
— А мне все равно приятно.У меня защекотало в носу и показалось, что я сейчас заплачу, потому что дети, они просто хотят быть нужными и полезными в независимости от того, что им за это будет. Наш Масянька говорит: я просто помогаю, но я уже артист!

Привет!
Сегодня я тебе расскажу, как к нам приезжало телевидение. Один раз оно приезжало летом как раз в приезд режиссера. Помню, что меня папа быстро покатил по коридору, видимо мы уже опаздывали. А Аня разговаривала с репортером.
— Вы Лилю снимите, пожалуйста и Ларису. У нас будет пресс-конференция в «Смолине», они не смогут прийти.
Возьмите сегодня у них интервью, пожалуйста. Лиля, ты готова?
— Конечно готова!
— Вот и прекрасно!Девушка подошла ко мне.
— Здравствуйте, мы сейчас закрепим микрофон. Представьтесь, пожалуйста.
— Меня зовут Лилия Гладкова, — сказала я и растерялась.
Нет, я совсем не испугалась камеры, и репортера тоже не испугалась, она же не кусается. Испугалась я того, что она молчит. Будто воды в рот набрала, а раньше, когда я давала интервью, то мне задавали вопросы, а я отвечала на них. А тут гробовая тишина. А камера включена и время идет. Нас учили, что, если на сцене твой партнер растерялся и не дал тебе нужную реплику, ты делай свое дело. И вот я поблагодарила родителей, стала давать интервью. Рассказала о том, что Наталья Фредовна репетировала с нами поклон. И я очень благодарна ей за это. Что ради театра нужно оставлять все свои плохие мысли и жить. Я сказала, что моя мама говорит мне: «Дочь, гордись, что ты играешь в этом театре. Когда- нибудь ты будешь вспоминать о том, что стояла с настоящими актерами за настоящими кулисами, а не за кулисами из маминой юбки». На этом моменте репортер засмеялась. И я подумала, слава богу, ожила.Когда она уже брала интервью у Ларисы, то Лариса отвечала на вопросы, и они с репортером даже обнялись.Второй раз я помню, что к нам приезжало телевидение уже зимой. Благодаря съёмочной группе я в первый раз разделась в раздевалке.
Так было нужно для кадра.
— А вы ее что раздевать-то не будете? — спросила репортер у папы.
— Так я ее там в зале раздену, мы так привыкли.
— Нет, нам надо в раздевалке.
— Ну, поехали в раздевалку, раз надо!- Привет! — закричала я ребятам и стала рассматривать раздевалку — новое помещение для меня. Вера Павловна, видимо, уже работала с телевидением и знает, что когда снимают, надо ходить осторожно, чтобы не помешать. А Римма увидела меня в раздевалке и тоже закричала:
— Привет!
— Уйди, ты не видишь у нас тут телеидение!
— Вижу, а ты что боишься, что ли? Тебя же уже снимали.
— Я не боюсь, видишь у нас тут Дашу с Максимом пытаются снять. Они непринужденно болтают тут у нас. А ты всё перегородила.
— Ухожу, ухожу, как будто меня тут не было.Даша стеснялась разговаривать на камеру. Репортер пыталась раскачать ее, задавала вопросы. Я помню свои чувства, как мне тяжело говорить на камеру и пыталась помочь Даше.
— Ну же, Даша! Расскажи как ты в театр пришла. Про Алёнку Курятникову расскажи, что вы с ней одноклассницы.
Мне кается, что именно после этой реплики. Даша немного расслабилась и стала говорить раскованее.- Ребята, там уже на сцену зовут!
Я очень волновалась в тот день, что мы что-то сделаем не так, и это запечатлеет телевидение. И поэтому по максимуму пыталась настроить ребят и руководителей. Саше например, я сказала: -Ты видел мужчину с камерой?
— Да, да.
— Вот покажи ему какой Саша гордый факельщик! И гордый конёк!А за моей коляской тем временем готовили арфу.
— Вера Павловна, тут надо нажиулить, — говорила Наташа.
Папа смеялся:
— Похоже будет так. Зрители уже соберутся в зале, а Вера Павловна с Наташей скажут: «Подождите, у нас еще не готово».Также помню как, Оксана сказала Полине:
— Полина, принеси, пожалуйста, мою тетрадку с замечаниями от Татьяны Ивановны.
— Я ее открываю и просто начинаю рыдать.Ты представляешь, какое во мне напряжение!
Видимо лица у многих из нас вытянулись, потому что она тут же весело сказала:
— Слезы — это душ для души, всё нормально — работаем.А я подумала, что на площадке я ни разу больше не пожалуюсь, как бы трудно не было, потому что ей в 1000 раз труднее, а она веселится.Репетиция прошла отлично. Мне даже показалось, что репортер заплакала, когда
закрывали кулисы. Хотя может быть мне это только показалось. Мне последнее время много чего кажется.