Автор: achil

Привет!
Человек — такое странное существо: летом ему хочется снегопада, а зимой — знойной жары, клубничного поля и ромашек. Вот и я вспомнила нашу летнюю поездку в посёлок Лебяжье.В тот раз, когда мне одели костюм, ко мне подбежал Масяня:
— Вы будете показывать «дерево?»
— Нет.
— Вы будете показывать Бальмонта «Воду»?
— Нет.
— Папа, значит у тебя костюм для «путя»?
— Да, для «путя» (у нас есть номер «путь»). Ты на нас сегодня поедешь смотреть и в ладошки громко хлопать будешь.
— А хочешь я еще цветочков сорву?
— Зачем?
— Я видел, когда спектакль заканчивается, их на сцену бросают.
— Не надо. Иди собирайся лучше. А то опоздаешь и никуда не поедешь. Там сегодня Настя и Ульяна.
Масяня побежал собираться.Когда мы приехали на место, нас встречали дети в галстучках на шее. У меня в голове промелькнула фраза из кинофильма «Новогодние приключения Маши и Вити»:
— А, вы пионеры небось?
— Нет еще, но стремимся.
— Вам надо помочь с коляской? — спросили они.
— Нет, мы сами.
Когда я заехала в зал, увидела проектор, на этот раз необычный! Он отражается на стене.
— Папа, папа, смотри. Волшебная стена.
— Ага, давай я тебя обую.Со мной рядом села Оксана.
— Что ты так дышишь, как будто 100 метровку пробежала?
— Мне страшно.
— Да перестань, месяц назад показывали.
— Сколько бы я не выступала в Инклюзион. Школе. Курган, каждое выступление как первое.
— Ладно не переживай, всё будет хорошо!
— Давай я тебя за сцену укачу, — сказал папа.
Он укатил меня в какое-то маленькое помещение, я сидела и молилась, настолько мне было страшно.

Мимо меня пробежала Наташа и заняла всю гримерку. Только тогда я пришла в сознание и засмеялась. А в зале тем временем уже начали собираться зрители.
— У нас зрители меньше Масяньки, — сказал папа и показал рукой от пола. Следущее, что я услышала, это вожатая говорила своим подопечным: «Таак, сели и смотрим».

Меня почему-то выкатили на сцену еще до моего выступления. Я недоумевала, почему меня сюда вывезли? В то время еще шёл ролик. Я смотрела на Полину, может надо раньше начинать? Показывала ей руками, что я готова. Хоть сейчас. Раз мы на сцене — надо работать. Но она упорно стояла. Пока не начался номер. Меня очень сильно выбило из колеи то, что меня вывезли раньше, чем положено. И поэтому, отчета в том, что я делаю себе не отдавала. Поняла, что скорее всего мы выступили хорошо. Когда мою коляску приподняли и поставили, зрители захлопали. Все равно я была как в тумане, ну или под наркозом. Очнулась только тогда, когда меня за кулисы увезли.

И вот тут начался спектакль лично для меня. А поскольку в гримерке было мало места, папа вывез меня в комнату побольше, которую я почему-то назвала предбанником. Там стоял баннер с подписями: «председатель колхоза здесь первый», «краса района», «первый парень на деревне», «лучшая бригада». Над надписями были размещены рамочки, куда можно было вставлять лица. Папе в какой-то момент стало скучно за кулисами, а может быть он увидел мой отрешенный взгляд, и решил вывести меня из оцепенения. Он встал сначала так, чтобы его лицо, казалось, в рамке «председатель колхоза здесь первый» и поклонился мне, а затем он захотел быть первым парнем на деревне. Тогда уж я рассмеялась. Потому что мой папа таковым и являлся.

За кулисами некоторые фоткались со мной, кто-то кому-то помогал переодеваться. Галина Николаевна надела повязку воды себе на голову.
— Вы вода? — спросила я ее.
Она меня не услышала.
— Вы вода? — повторила я свой вопрос.
-Да, — ответила она.
Тут я вновь запаниковала. Как Галина может быть «водой»? Она ни разу с нами не репетировала! А если она и будет водой, то вместо кого?
— Папа, у Галины премьера сегодня, — сказала я.
— Нет, она просто одевала Камилу. Успокойся. Она просто пошутила.
К слову сказать, «вода» вышла в том составе, в котором положено . У Полинки почему-то не было повязки на голове, может быть она не успела ее надеть, а может быть Галина и правда хотела покрасоваться.

Хлопали нам очень громко, кричали «Молодцы! УУУ!» И аплодировали стоя. Мне было очень приятно, что мы заслужили доверие детей.

А потом случилось совсем неожиданное, т.е. вполне ожидаемое. Просто я не ожидала, что желающих пообниматься с нами будет так много! Папа укатил меня за сцену, чтобы дети не запнулись о коляску. Поэтому одна девочка зашла за сцену и обняла меня. А затем для общего фото нужно было выйти на сцену снова. И меня обняли еще две девочки.
— Отстрелялись, — сказала Таня, когда мы с ней зашли за кулисы.
— Что настолько прям сложно было?
— Нет, я даже прослезилась.
Для меня это стало очень ценным, потому как некоторые зрители, говорят прослезились после наших концертов. Иногда Оксана говорит: я сижу в зале и плачу. Но еще никогда артисты не говорили нам, что они прослезились от нашего выступления. Наверное, это что- нибудь да значит.

Привет!
В тот день ехать на выступление не хотелось: было ощущение, что я лимон, из которого выжали весь сок. Но утром мама сообщила мне:
— Сегодня ночью тетя Лена спрашивала меня, когда будет спектакль. Артур приедет.
И всё! Жизнь заиграла новыми красками. Артура (это мой друг, он тоже «колясочник», как и я) я ждала с первого показа. Мне очень хотелось, чтобы он увидел мою бабочку.В тот день был день рождения у Веры Павловны. Она подошла ко мне с конфетами:
— Вот так для моего мужа выглядят мандаринки. «Ты сказала купить, и я купил. А по количеству все правильно». Так что объясняй всем, что это мандаринки у тебя.Я увидела Женю:
— Женя, Женя! Иди сюда! Тут у меня в коляске лежат две конфеты, одна для тебя и одна для Гали. Это чтобы меня не забыли завернуть в бабочку. И смотри съешь, и Гале передай, чтобы съела обязательно.
— Хорошо, пойду найду Галю, — засмеялась Женя.У Даши был насморк, но я не сразу это поняла, и думала, что я ее заразила её своими слезами от бабочки.
— Привет, Лилюха! — сказала мне она.
— Мама мне сказала к тебе не подходить, — парировала ей я.
— Так у меня только насморк.
«Знаю я твой насморк!» — подумала я. Я ведь на этот раз могу не и сдержаться. А ты уже до спектакля включила проявление эмоций. Даша будто бы услышала мою душу и отошла.Сегодня Ксюша захотела посмотреть спектакль из зала. И за кулисы пустили Масяню помогать с тканями. (Масяня — это мой младший брат, Максимилиян, ему 7 лет)
У меня началась паника. Пускать за кулисы ребенка, просто верх легкомыслия, а если он на сцену выбежит и скажет: «Взял я нити, сплёл я нити, рву я нити, есть конец»?.. Но потом решила, что Масяня был на репетициях и многое помнит и знает, и его можно пускать за кулисы. Папа поздоровался с Масяней как с артистом.Аня встала за коляску и стала ее трясти своим телом. Ну, вот, приехали, и у Ани начался тремор. А Вову позвать времени уже нет. Зрители аплодируют. Ладно, пусть справляется сама.Весь спектакль я смотрела в зал. Хоть и знала, что настоящим артистам это запрещено. Мне нужно было найти Артура. Я боялась, что он опять не пришел. А ведь этот показ мог стать финальным. Нет, нет, он обязательно придет. Он должен увидеть мою бабочку. А также в этот раз я смотрела за кулисы и искала глазами Масяню, чтобы он не выбежал на сцену и не начал цитировать Бальмонта вместе с Mихаилом Резниковым.Конечно же, и на этой бабочке мне тоже хотелось плакать, но я не могла себе этого позволить. За кулисами был мой маленький братик, которому еще невозможно объяснить, что такое слезы блаженства. И если бы я начала плакать, то он подумал бы, что мне больно или страшно, а этого нельзя было допустить. Поэтому я пела себе: «Ой, то не вечер, то не вечер. Мне малым мало спалось, мне малым мало спалось, ой, да во сне привиделось».Что происходило дальше, отчетливо сказать не могу. Помню, что увидела маму Артура с цветами и расслабилась. Значит, и он тоже здесь. Помню, как Володя раздавал конфеты в рюкзачках и спрашивал меня
— Тебе лошадь или собаку?
«Какую лошадь или собаку?» — спрашивала его я в свою очередь мысленно. Оказывается, что это нам всем решили сделать приятно, и мне было очень радостно, что подарки получили все артисты. Зрительница не стала выделять кого-то конкретного, а поздравили всех.Меня мгновенно спустили со сцены, ко мне уже спешил Артур. Я спросила у него:
— Как тебе моя бабочка?
— Самая красивая! — сказал он.
Елена Андреевна взяла меня за руку:
— О, какая ты горячая!
— Ну так — ОГОНЬ!
Ко мне подошел брат Артура Юра и сказал, что ему тоже очень понравилось, и они все вместе придут на наши спектакли еще. Я подарила лошадку Артуру. А Юре подарила собаку. Артуру подложили рюкзачки с двух сторон, как подушки. И я подумала, что он похож на меня. В этом спектакле я тоже выезжаю с подушками. Нас сфотографировали вдвоем. А затем мы сфотографировались все вместе. И Елена Андреевна сказала, что он мечтал об этом. И я поняла, что ради этого я и пришла на сегодняшний спектакль. Так казалось мне.Ко мне подошла хрупкая девушка.
— Это Вера Махнина велела передать, — сказала она.
И на этом месте нужно выдержать МХАТовскую паузу.
И протянула — что ты думаешь? — коробку с носовыми платочками! Мне показалось, что у меня подкашиваются ноги, и это при том, что я сижу в коляске.
— Вера сказала, что это вам очень нужно! — улыбнулась незнакомка и ушла.
«Подождите! Подождите! Как вас зовут хотя бы? Я буду Вам каждый день счастья желать, неравнодушная леди! «А затем мы стояли на сцене и подводили итоги проекта. Когда говорила Оксана, у нее задрожал голос, и я мысленно попросила ее: «Ну давай, давай заплачь, не держи в себе. Тебя поймут. Может быть другие с тобой тоже поплачут». Но она сказала:
— Так, реветь потом, — и выдохнула.
«Ну, вот! Опять потом. А потом это когда? Через день, неделю, через 1 год или через 10000 лет? Когда будет это потом? Скажи мне», — думала я.Артисты выдохнули и стали обниматься. Папа еще тогда пошутил:
— Сопли друг на друга не смазывать!
Все засмеялись.Аня заметила, что меня нет в кругу, подошла и обняла. Она ничего не сказала, просто обняла, и я поняла, что она настоящий партнер! Даже сейчас у меня перед глазами стоит эта картина.А еще помню, как Володя выбрал себе лошадку. И надел рюкзачок себе через плечо и пошел домой, это было очень смешно. А с другой стороны, он молодец! И показывает, что тоже хочет равенства и право на счастье! Кстати, Масянька тоже получил рюкзачок! С лошадкой этой до сих пор играет.