Привет!
В тот день ехать на выступление не хотелось: было ощущение, что я лимон, из которого выжали весь сок. Но утром мама сообщила мне:
— Сегодня ночью тетя Лена спрашивала меня, когда будет спектакль. Артур приедет.
И всё! Жизнь заиграла новыми красками. Артура (это мой друг, он тоже «колясочник», как и я) я ждала с первого показа. Мне очень хотелось, чтобы он увидел мою бабочку.В тот день был день рождения у Веры Павловны. Она подошла ко мне с конфетами:
— Вот так для моего мужа выглядят мандаринки. «Ты сказала купить, и я купил. А по количеству все правильно». Так что объясняй всем, что это мандаринки у тебя.Я увидела Женю:
— Женя, Женя! Иди сюда! Тут у меня в коляске лежат две конфеты, одна для тебя и одна для Гали. Это чтобы меня не забыли завернуть в бабочку. И смотри съешь, и Гале передай, чтобы съела обязательно.
— Хорошо, пойду найду Галю, — засмеялась Женя.У Даши был насморк, но я не сразу это поняла, и думала, что я ее заразила её своими слезами от бабочки.
— Привет, Лилюха! — сказала мне она.
— Мама мне сказала к тебе не подходить, — парировала ей я.
— Так у меня только насморк.
«Знаю я твой насморк!» — подумала я. Я ведь на этот раз могу не и сдержаться. А ты уже до спектакля включила проявление эмоций. Даша будто бы услышала мою душу и отошла.Сегодня Ксюша захотела посмотреть спектакль из зала. И за кулисы пустили Масяню помогать с тканями. (Масяня — это мой младший брат, Максимилиян, ему 7 лет)
У меня началась паника. Пускать за кулисы ребенка, просто верх легкомыслия, а если он на сцену выбежит и скажет: «Взял я нити, сплёл я нити, рву я нити, есть конец»?.. Но потом решила, что Масяня был на репетициях и многое помнит и знает, и его можно пускать за кулисы. Папа поздоровался с Масяней как с артистом.Аня встала за коляску и стала ее трясти своим телом. Ну, вот, приехали, и у Ани начался тремор. А Вову позвать времени уже нет. Зрители аплодируют. Ладно, пусть справляется сама.Весь спектакль я смотрела в зал. Хоть и знала, что настоящим артистам это запрещено. Мне нужно было найти Артура. Я боялась, что он опять не пришел. А ведь этот показ мог стать финальным. Нет, нет, он обязательно придет. Он должен увидеть мою бабочку. А также в этот раз я смотрела за кулисы и искала глазами Масяню, чтобы он не выбежал на сцену и не начал цитировать Бальмонта вместе с Mихаилом Резниковым.Конечно же, и на этой бабочке мне тоже хотелось плакать, но я не могла себе этого позволить. За кулисами был мой маленький братик, которому еще невозможно объяснить, что такое слезы блаженства. И если бы я начала плакать, то он подумал бы, что мне больно или страшно, а этого нельзя было допустить. Поэтому я пела себе: «Ой, то не вечер, то не вечер. Мне малым мало спалось, мне малым мало спалось, ой, да во сне привиделось».Что происходило дальше, отчетливо сказать не могу. Помню, что увидела маму Артура с цветами и расслабилась. Значит, и он тоже здесь. Помню, как Володя раздавал конфеты в рюкзачках и спрашивал меня
— Тебе лошадь или собаку?
«Какую лошадь или собаку?» — спрашивала его я в свою очередь мысленно. Оказывается, что это нам всем решили сделать приятно, и мне было очень радостно, что подарки получили все артисты. Зрительница не стала выделять кого-то конкретного, а поздравили всех.Меня мгновенно спустили со сцены, ко мне уже спешил Артур. Я спросила у него:
— Как тебе моя бабочка?
— Самая красивая! — сказал он.
Елена Андреевна взяла меня за руку:
— О, какая ты горячая!
— Ну так — ОГОНЬ!
Ко мне подошел брат Артура Юра и сказал, что ему тоже очень понравилось, и они все вместе придут на наши спектакли еще. Я подарила лошадку Артуру. А Юре подарила собаку. Артуру подложили рюкзачки с двух сторон, как подушки. И я подумала, что он похож на меня. В этом спектакле я тоже выезжаю с подушками. Нас сфотографировали вдвоем. А затем мы сфотографировались все вместе. И Елена Андреевна сказала, что он мечтал об этом. И я поняла, что ради этого я и пришла на сегодняшний спектакль. Так казалось мне.Ко мне подошла хрупкая девушка.
— Это Вера Махнина велела передать, — сказала она.
И на этом месте нужно выдержать МХАТовскую паузу.
И протянула — что ты думаешь? — коробку с носовыми платочками! Мне показалось, что у меня подкашиваются ноги, и это при том, что я сижу в коляске.
— Вера сказала, что это вам очень нужно! — улыбнулась незнакомка и ушла.
«Подождите! Подождите! Как вас зовут хотя бы? Я буду Вам каждый день счастья желать, неравнодушная леди! «А затем мы стояли на сцене и подводили итоги проекта. Когда говорила Оксана, у нее задрожал голос, и я мысленно попросила ее: «Ну давай, давай заплачь, не держи в себе. Тебя поймут. Может быть другие с тобой тоже поплачут». Но она сказала:
— Так, реветь потом, — и выдохнула.
«Ну, вот! Опять потом. А потом это когда? Через день, неделю, через 1 год или через 10000 лет? Когда будет это потом? Скажи мне», — думала я.Артисты выдохнули и стали обниматься. Папа еще тогда пошутил:
— Сопли друг на друга не смазывать!
Все засмеялись.Аня заметила, что меня нет в кругу, подошла и обняла. Она ничего не сказала, просто обняла, и я поняла, что она настоящий партнер! Даже сейчас у меня перед глазами стоит эта картина.А еще помню, как Володя выбрал себе лошадку. И надел рюкзачок себе через плечо и пошел домой, это было очень смешно. А с другой стороны, он молодец! И показывает, что тоже хочет равенства и право на счастье! Кстати, Масянька тоже получил рюкзачок! С лошадкой этой до сих пор играет.

Привет!
Это будет длинный пост, предупреждаю сразу. Ведь это был очень важный день для меня.
Целый день у меня было чувство, что я совсем взрослая. И даже немножко старая, сегодня вечером мне предстояло показывать зрителям Бальмонта и свою первую бабочку. Когда я произношу даже у себя в голове «бабочка», у меня сам по себе начинает шмыгать нос и течь слезы. Я пою себе: «Потом, конечно же, потом, когда вся жизнь исполнится, тогда подступит к горлу ком, такой что не сглотнуть. Мы позабудем все потом, а дождик будет помниться. Который нам, к несчастью, не вернуть». Вот эти слезы и были дождиком моей души. И больше всего на свете боялась, что слезы побегут прямо на сцене. И ничего с этим сделать будет нельзя. И валерьянку тут пить уже бесполезно. Это не человек волнуется. Это волнуется его душа! Первая, кого я увидела, когда меня завезли в зал, была Татьяна Ивановна. Папа сказал Татьяне Ивановне:
— Она вся в предвкушении.
— Только вы помните ,что мы не профессиональные артисты, — сказала ей я.
— А заявка уже на профессионализм!
— Я не об этом. У меня на «бабочке» могут слезы потечь.
— Наталья Фредовна реветь команды не давала, и в сценарии слезы не утверждены. Все хорошо! Будь такой, как чувствуешь! Этими словами она меня успокоила. Я поняла, что я хочу, чтоб она обязательно присутствовала на наших показах
— Аня , Аня, иди сюда, Аня! Первое твое движение в зал должно быть через Лилины руки. Я впервые запаниковала: «А вы об этом раньше не могли сказать? Мы бы с бабушкой все отрепетировали, и я помогала бы Ане». Но а потом поняла, что она не могла раньше сказать об этом, ни раньше, ни за две минуты. Было такое ощущение, это прямо сейчас на Татьяну Ивановну озарение спустилось! И она своей невидимой кисточкой наносит финальный мазок! Затем меня подняли на сцену. И ребята стали репетировать «чайку».
— Урааа! Мы взлетели!!
У меня аж мурашки побежали по коже, я посмотрела в зал. Оксана сияла.- Ребята, ребята! Наталья Фредовна звонит!
То ли были проблемы со связью, то ли я уже полностью ушла в спектакль, но слов Натальи Фредовны я не услышала.
— Наташа , Наташа, что сказала Наталья Фредовна?
— Она сказала, делайте, что хотите, всё равно никто ничего не знает.
Ко мне подбежал папа и стал заправлять реквизит в коляску.
— Папа, папа, что сказала Наталья Фредовна?
— Она сказала: «Лиля, ты молодец!»
Какие у вас разные интерпретации, того, что сказал режиссер. И все равно я благодарна вам за них. И вот уже закрыли занавес, я подумала, что уже не будет никаких неожиданностей. Мимо меня пробежал Володя.
— Удачного спектакля!
— Спасибо! Только ты не разговаривай на финальной сцене.
— Ну, это как получится, — ответил он и засмеялся.
Ко мне подошла Женя и шепнула:
— Там Оля с Ладой пришли.
И у меня началась эйфория!! Вдруг откуда не возьмись, передо мной возникла Eлена Владимирова.
— А ты что тут делаешь?
— Вас пришла поддержать.
— Так и поддерживай в зале. Тебе нельзя за кулисы, ты не участвуешь! Понимаешь? Нельзя!
— Да я же только поддержать! Вот и уйду, сейчас уйду, если ты так волнуешься.
За кулисами неожиданно возник мужчина. В синем костюме с микрофоном. С планшетом в руках. Аня стала отвозить меня с того места, где я должна была стоять
— Что происходит?
— Это официальное открытие. Не волнуйся! Он тут постоит и уйдет.
Мимо меня почему-то пробежал Володя. Увидев панику на моем лице, он остановился:
— Что с тобой, что с тобой?
— Кто это? Почему у нас за кулисами посторонние?
Он обнял меня.
— Не переживай. Так надо!
— Наталья Фредовна то хоть в курсе?
Володя засмеялся.Весь спектакль я боялась, что за кулисами появится кто-нибудь еще, чужой. На этом спектакле я поняла: что, если Саша говорит: «О, о, Господи, о, Господи!», если Володя бегает и говорит: « Тёма, бегом», то это норма! Слава богу, что Даша несмотря на то, что сама тоже очень волновалась, подбежала ко мне во время спектакля, потрогала руки и спросила: «Ты что такая горячая?» Этим вопросом вернула меня в реальность.И я не знаю, как я сдержалась на бабочке, как у меня не хлынули слезы блаженства. Я развлекала себя веселыми песенками. Но носом все-таки шмыгнула и мысленно заорала, обращаясь к оператору:
«Олег, музыку погромче, я не могу больше». К счастью, я увидела, что занавес закрывается. И почувствовала облегчение.А когда нам захлопали, я потихоньку спросила у Жени:
— Женя, как я? Нормально? Вытирать ничего не надо?
Тут я думаю, надо тебе кое-что пояснить. Раньше на репетициях, когда я, обеспокоенная вопросом, что делать если у меня потекут слезы на сцене, подошла к Жене, то она смеясь сказала мне: «Плачь! Когда занавес закроется, я на тебя посмотрю. И если что, слезы костюмом вытру». Вот поэтому сейчас я у нее спросила:
— Как я? Не течет ничего?
И когда услышала от Жени твердое «нет», занавес открыли. Мне было очень тяжело, т.к. надо было фотографироваться со зрителями, нам дарили цветы и хлопали. Всё было очень громко, так бывает на каждом спектакле. Но сейчас мне не нужны были ни сцены, ни аплодисменты, и цветы. У меня было странное желание высморкаться. Даже если и ничего не побежит, и это произойдет чисто символически. И всё равно будет легче. Народ подходил и обнимался с нами, благодарил, но это было не то. Неожиданно над моим ухом прозвучало:
— Как тебя обнять?
Я не понимала, чей это голос и о чем он спрашивает. Но интуитивно чувствовала, что его обладатель поможет мне.
— Давай вот так, — сказал голос и обнял меня.
— Как тебя зовут?
— Святослав, а тебя?
— А меня Лилия, а ты откуда?
— Я из колледжа культуры. Я очень жду твоего дневника.
— Не поверишь, я сама его жду. Написать только мне с кем.
И мы еще долго стояли со Святославом и разговаривали. Я была очень благодарна ему, за то, что он подошел, и в первую очередь обнял меня и заговорил со мной: «Как дела? Как ты себя чувствуешь после спектакля?», а уже потом стал фотографироваться со мной. Ведь я в первую очередь человек, нуждающийся в понимании, а уже потом актриса школы Инклюзион. Школа. Курган. Пока шло представление, я не смотрела в зал, поэтому не видела, что там кто-то есть. Мне подарили цветы, но это не главное. Главное, что зритель пришел посмотреть на меня. После спектакля мы убирали весь реквизит, и Катя постоянно спрашивала: «Где динозаврики, где динозаврики?»
— Какие динозаврики тебе нужны? — спросил Володя и добавил. — Последние динозаврики были миллиарды лет назад.
— А где тот мужчина, что это за чужой? Почему у нас за кулисами чужие?
— Ты про кого? Никого чужого я тут не наблюдаю, — ответил мне Володя и, задумавшись, добавил:
— Ааа, так это ты, наверно, про ведущего? Это москвич! Ему в Москве выступить не удалось. Вот он и сюда выступать приехал.
— Я не против того, чтоб он выступал. Но если он выступает, то почему только выступает с нами, а реквизит убирать не помогает?
— Да мы уже и сами справились. Смотри! Поехали домой, отдыхать будем!